Островитяне

Монро Мэри Элис

— Хани, там девочка ведет катер. Сама!

Хани глянула через плечо.

— А, это Лоуви Легар. — Бабушка, похоже, совсем не удивилась.

— Но… как она может управлять катером… сама? Я вон даже электромобиль водить не умею.

Бабушка усмехнулась.

— Если хочешь, я разрешу тебе ездить на тележке по острову. Правда, сперва придется сдать мне экзамен по вождению. А что до катера — можешь и этому научиться!

Рот у меня раскрылся сам собой. Я повернулся и, совершенно обалдев, стал смотреть, как Лоуви привязывает катер и со сноровкой опытного

моряка спрыгивает на причал. Вдоль спины у нее свисала длинная коса, похожая на канат у нее в руках. Когда девочка поглядела в нашу сторону, я тут же отвел взгляд.

Тележка наша пронзительно загудела — Хани стала сдавать назад. А потом остановилась, крутанула руль.

— Лоуви летом чуть не каждый день приезжает из Айл-оф-Палмс к своей тете Сисси, потому что мама ее днем работает. — Бабушка переключила передачу с задней на переднюю. И, прежде чем глянуть на дорогу, попросила меня: — Рот-то закрой, внучок. А то мухи залетят.

Мы рванули вперед, и я, чтобы закрыть рот, улыбнулся от уха до уха.

— А я правда могу за лето научиться водить электромобиль? И даже катер?

— А чего нет-то? — Бабушка выехала с парковки, и очень скоро мы оказались в густой тени леса. Хани смерила меня взглядом. — Ты ж больше не карапуз. Вырос, с электромобилем справишься. И с катером тоже. Но, разумеется, придется пройти инструктаж по технике безопасности.

— С удовольствием, — ответил я и представил, как веду по океану настоящий катер — очень быстро.

Хани свернула направо, на грунтовую дорогу, и прибавила ходу. Мы прыгали по ухабам, ветерок шевелил мне волосы, сушил пот на лбу. В воздухе пахло сладко, будто цветами.

— Посмотри-ка, малыш, вокруг, — сказала Хани, вытягивая руку. — Дьюис — место совершенно особенное. Людей здесь совсем мало. В основном животные, птицы, деревья — всякая дикая природа. — Она улыбнулась. — И весь остров в твоем распоряжении, исследуй — не хочу.

— Правда?

— Ага, — сказала Хани, повернула голову и подмигнула. — Будешь жить как Гекльберри Финн на острове.

И тут я вдруг почувствовал, что сквозь серую пелену этого противного страшного дня пробилась первая искорка радости. Может, это лето и не станет худшим в моей жизни.

Асфальтированных дорог на острове нет, только проселки, засыпанные ракушками и гравием, все в буграх и ухабах. Над нами смыкались высокие деревья, образуя настоящий туннель. Мне казалось, что я в джунглях. Справа все заслоняли стволы и кустарник, иногда вдалеке мелькал домик, стоящий в стороне от дороги. Слева поблескивала вода лагуны, окруженной стеблями осоки, над лагуной тоже нависали деревья, похожие на длинные костлявые пальцы.

Повсюду, куда ни погляди, были птицы. Маленькие порхали с дерева на дерево, большие стояли на кочках, а в лагуне бродило по мелководью еще несколько, крупных и розовых. Похожих на фламинго. Да, это вам точно не Нью-Джерси.

— Это какие птицы?

Хани повернула голову, но мы уже проехали мимо лагуны. Она указала на круглое

деревянное здание на высоких сваях.

— Это Природоохранный центр, — сказала Хани. — Забыл, что ли?

— Да.

— Мы там были, но довольно давно. Там тебе расскажут про всех здешних птиц. И про животных тоже. Можно получить любую информацию. Тебе когда-то там очень нравилось.

— Это было давно, — заметил я.

Некоторое время Хани молчала за рулем.

— Да, верно, — сказала она наконец. — Знаешь, Джейк, я хотела, чтобы ты приезжал сюда каждое лето. Много раз просила твоих родителей. Но у них вон какая работа, а у тебя то школа, то спортивные секции — трудно выкроить время, чтобы ты пожил у меня. Обидно, потому что раньше тебе здесь очень нравилось. — Она тяжело вздохнула. — Как и твоему папе.

Я сглотнул комок.

— Да.

— Ну да ладно, вот ты и приехал. Верно? — Она пыталась говорить бодро и даже повернула голову, чтобы мне улыбнуться.

Электромобиль Хани водила так, что приходилось хвататься за все, что подвернется, — иначе не уцелеешь. Когда мы с размаха влетели в глубокую лужу, одной рукой я вцепился в раму для лобового стекла, а другой — в спинку сиденья.

— Упс, не заметила, — сказала Хани и хихикнула. Ее короткие седые курчавые волосы раздувал ветер. Седины в них было куда больше, чем мне запомнилось.

Я так и не разобрался, видит Хани лужи или нет, потому что хотя некоторые она и объезжала, но в основном плюхала напрямик. Я даже не знал, смеяться мне или пугаться.

— А что будет, если тележка перевернется? — спросил я.

— Хороший вопрос. И как бы ты в этом случае поступил? — спросила Хани.

— Ну… помолился бы?

— Не-а. Первое островное правило: начал падать с электромобиля — не сопротивляйся.

— В смысле просто падать?

— Ага.

— А мы перевернемся?

— Специально — нет. А случайно всяко бывает.

Я покрепче вцепился в тележку, мы поехали дальше. Внезапно Хани затормозила. Меня швырнуло вперед.

Хани указала на лагуну — она была довольно далеко.

— Вон в той бухточке любит прохлаждаться Большой Ал. И вот тебе второе островное правило: не мешать Большому Алу.

— А кто такой Большой Ал?

— Самый крупный и противный аллигатор на острове. Аллигаторов у нас тут несколько, но Ал — самый крупный самец. Его ни с кем не перепутаешь. — Она указала на помост, плававший посреди бухточки. — Вон его любимое место. А ты знаешь, что, когда аллигатор греется на солнце, он на самом деле переваривает пищу?

Я покачал головой — страшновато все-таки жить на острове, где полно аллигаторов.

— Если поедешь куда на электромобиле и увидишь, что Большой Ал лежит на дороге и греется на солнце, дай задний ход и найди объезд. Большому Алу мешать нельзя.

Ответить я не успел — Хани постучала по рулю и спросила:

— Ну как, будешь учиться?

Я все пытался представить себе, каких размеров этот Большой Ал и где он прячется, — но бабушкин вопрос тут же вышиб эти мысли у меня из головы.