Остров
Шрифт:
Его взгляд скользил по следующей колонке фотографий.
«Дом, о котором можно мечтать, — гласила следующая восторженная подпись. — Подлинная Вторая империя [100] во всех деталях. Застекленная терраса, эркер, вид на океан, причал. 329 000 долларов». Ниже он увидел снимок собственного дома.
— Ох, простите! — В офис влетела Дорис Боудич. — Это не должно висеть здесь. — Она сняла фотографию с доски и положила на стол. — Конечно, я не хочу вмешиваться, но мне кажется, что такая высокая цена была вашей ошибкой. Правда, пара из Манчестера
100
Правление Наполеона III (1852–1870) во Франции.
— Вы мне уже говорили, — ответил Хэтч, с удивлением услышав ноту сожаления в своем голосе.
Теперь у него не было никаких причин оставаться здесь. Никаких. И все же, несмотря на то что он еще не покинул Стормхейвен, Малин обнаружил, что уже тоскует по галечным пляжам, стуку стальных тросов о мачту, по неколебимой обособленности городка. Правда, теперь эти сожаления носили совсем другой характер: то была горькая сладость ностальгии. Он выглянул в окно и за береговой полосой увидел скалы, отмечавшие место, где прежде находился остров Рэггид. Его дело в Стормхейвене — дело трех поколений семьи — было закончено.
— Заключительная часть сделки будет проведена в Манчестере, — оторвал Хэтча от размышлений веселый голос Дорис. — Так пожелал их банк. Мы встретимся там на следующей неделе?
Хэтч встал и покачал головой.
— Я пришлю своего адвоката. Позаботьтесь о том, чтобы все вещи были упакованы и отправлены по этому адресу.
Дорис взяла протянутую им карточку и посмотрела на нее сквозь очки.
— Да, доктор Хэтч, конечно.
Попрощавшись, Хэтч вышел из офиса и не торопясь спустился с крыльца. Ну вот и все, больше его ничего не задерживает; накануне он на прощание выпил бутылочку шипучки с бакалейщиком Бадом и позвонил своей экономке в Кембридж. Постояв немного, он обошел машину и распахнул дверцу.
— Малин! — послышался знакомый сочный голос.
Повернувшись, Хэтч увидел Сент-Джона, торопливо шагающего к нему своей неровной походкой. Историк безуспешно пытался придержать полы плаща.
— Кристофер! — с искренним удовольствием отозвался Хэтч. — Я сегодня утром звонил в гостиницу, чтобы попрощаться, но мне сказали, что вы уже уехали.
— Скоротал последние часы в библиотеке, — ответил Сент-Джон, щурясь на солнце. — «Таласса» прислала корабль, чтобы отвезти последнюю группу в Портленд. Он причалит через полчаса.
Легкий ветерок вновь принялся играть с его плащом, пытаясь вырвать из рук драгоценные бумаги.
— В библиотеке Стормхейвена? — с улыбкой спросил Хэтч. — Сочувствую.
— Тем не менее я нашел там много интересного. Мне как раз не хватало местной истории.
— Для чего?
Сент-Джон с любовью похлопал по стопке бумаг.
— Я пишу монографию о сэре Уильяме Макаллане. Нам удалось открыть совершенно новую страницу в истории Стюартов. Ну, вы знаете, одна только его работа в разведке дает возможность опубликовать две статьи в журнале Международной ассоциации криптографов…
Бас-профундо мощного гудка сотряс стекла в окнах зданий на площади, Хэтч повернулся к морю и увидел, как стройная белая яхта входит в пролив и приближается к причалу.
— Что-то они рано, — заметил
— Не за что меня благодарить, — ответил Хэтч, обмениваясь с историком слабым рукопожатием. — Удачи вам, Кристофер.
Он некоторое время смотрел вслед Сент-Джону, который торопливо шагал к причалу. Потом сел в свой «ягуар», захлопнул дверцу и завел мотор.
Он выехал с площади и направился на юг, в сторону прибрежного шоссе 1А и Массачусетса. Хэтч вел машину медленно, наслаждаясь соленым воздухом и игрой света и тени под кронами древних дубов, стоящих по сторонам тихих улиц.
Он остановил автомобиль возле почты. Здесь, на столбике белого ограждения, устроилась Изобель Бонтер. На ней была тонкая кожаная куртка и короткая юбка цвета слоновой кости. На тротуаре лежал большой брезентовый рюкзак. Археолог повернулась к нему, подняла вверх большой палец и скрестила ноги, продемонстрировав восхитительную кожу обнаженного бедра.
— Lа va, [101] моряк? — сказала она.
— У меня полный порядок. Но на твоем месте я бы сохранял осторожность. — Он кивнул в сторону ее загорелых бедер. — Знаешь, здесь все еще сжигают распутниц.
Она громко расхохоталась.
— Пусть только попробуют! Ваши отцы города отрастили слишком большие животы. Я легко от них убегу. Даже на таких каблуках. — Она встала, подошла к машине и наклонилась, положив локоть на открытое окно пассажирского места. — Почему ты так задержался?
101
Как дела (фр.).
— Во всем виновата Дорис, агент по продаже недвижимости. Она хотела насладиться каждым мгновением своего успеха.
— Да, в общем, не важно. — Бонтер сделала вид, что обижена. — Я все равно была занята — пыталась решить, что мне делать со своей долей сокровищ.
Хэтч улыбнулся. Они оба знали, что спасти с острова не удалось ничего и сокровища утеряны навсегда. Она нарочито громко вздохнула.
— В любом случае, ты готов увезти меня из этого ужасного места? Жду не дождусь шума, грязи, попрошаек, ежедневных газет и Гарвардской площади. [102]
102
Площадь в городе Кембридж (штат Массачусетс), один из центров студенческой жизни Гарвардского университета. Здесь сосредоточено много книжных магазинов и популярных ресторанчиков, часто выступают уличные музыканты.
— Тогда садись.
Хэтч распахнул дверцу. Однако Бонтер продолжала стоять, опираясь о машину и вопросительно глядя на доктора.
— Ты позволишь пригласить тебя на обед?
— Конечно.
— И тогда наконец выяснится, как американские доктора желают юным леди спокойной ночи?
Хэтч усмехнулся.
— Мне кажется, мы уже разобрались с этим.
— О нет, этот вечер будет совсем другим. Мы не станем проводить его в Стормхейвене. Кроме того, за обед буду платить я.
И она с улыбкой вытащила из рукава блузки массивный золотой дублон.