Остров
Шрифт:
Виндзор опустил трубу.
– Это военное судно!
– Да-а. И здоровое. Какой там может быть груз?
– Никакого.
– Зато снаряжение.
– Ради него не стоит рисковать.
– Но ради судна стоит. Разве не отличный флагман из него получится?
– Не надо шутить.
– Я не шучу, – сказал Hay.
– Тогда это дурацкий разговор.
– Это что такое, Доктор?! Виндзор отступил.
– Ты храбрый человек. Храбрый вождь не поведет своих людей на верную смерть, он не будет
– Внезапность уменьшает риск. – Hay поднял трубу к глазам. – Прекрасный флагман!
– Ты же не хочешь вступить в войну с правительством Соединенных Штатов.
– Они не будут воевать с призраками.
Виндзор хотел было продолжить спор, но Hay его оборвал.
– Дай отдых своей голове. Судно несется на двух моторах; оно проедет раньше, чем я смогу до него добраться.
– Если не остановится, – сказал Виндзор.
– А зачем ему останавливаться? Пьянка на берегу?
Мейнард попытался увидеть корабль; кусты заслоняли ему вид, но он слышал ритмичный рев больших дизельных двигателей. Он предположил, что корабль находится в миле от него и двигается со скоростью, скажем, двадцать узлов. У него было три минуты.
Он попятился назад, повернулся и, стараясь не наступать на сухие ветки, двинулся вглубь острова.
Сигнал должен быть не звуковым – шум двигателей заглушит любой звук, кроме взрыва. Он должен быть визуальным. Огонь. Большой огонь, желательно дымный. У него не было спичек.
Он вышел на поляну, заваленную остатками вчерашнего пиршества – обрывки одежды, коробки, полупустые бутылки. Струйка дыма шла из-под котла с ромом; угли под ним все еще были горячими, но он не видел ничего такого, что могло бы загореться быстро и впечатляюще. Ему нужен был не костер, ему нужна вспышка, как на картинах, изображающих Ньюарк во время мятежа.
Мятежа.
Мозг его нашел ответ, и теперь дело было за руками. Он схватил почти полную бутылку рома и кусок ткани. Промочив тряпку ромом, он сунул ее в горлышко бутылки. Опустившись перед котлом на колени, он докопался до горящих углей. Кончик тряпки воспламенился мгновенно. Он вскочил на ноги и побежал.
Шум двигателей стал громче, судно, должно быть, было тетерь на траверзе острова.
Он выскочил на поляну, где работали оружейники. Там была какая-то женщина, и она, увидев его, закричала, но он едва ли это заметил. Он подбежал к навесу, где были сложены бочонки с порохом, и, размахнувшись, бросил туда горящую бутылку; затем упал лицом вперед на песок и закрыл голову руками.
Он слышал, как разбилась бутылка, и, в течение ужасающей доли секунды, больше ничего не происходило. Он вопил про себя: “Гори, черт бы тебя побрал!” Раздался “пых”, когда загорелся ром, затем краткое мгновение неизвестности, и затем оглушающий, болезненный, потрясающий удар. Кожу его обожгло,
Он встал и пошел, качаясь, к бухте.
Глава 16
– Вы действительно не хотите взять стрелка? – спросил Флорио.
– У меня есть это, – Моулд указал на автоматический пистолет 45-го калибра в кобуре на поясе. Он стоял на корме моторной лодки, висевшей на шлюпбалках у борта “Нью-Хоуп”. Один матрос был на корме лодки, у руля, другой – посередине, он придерживал лодку, чтобы она не била в борт катера. Остальная часть моторной лодки, рассчитанной на 25 человек, была покрыта полотняными чехлами.
– Кроме того, если кто-нибудь там и остался в живых после этого взрыва, они вряд ли будут настроены агрессивно. Флорио пожал плечами.
– Дело ваше.
Моулд отдал приказ спускать лодку. Она ровно опустилась на воду, и тросы были отцеплены от стальных проушин на носу и корме.
Дейв Кемп, корреспондент телевидения, крикнул вниз с борта катера:
– Давайте там поживее, пожалуйста! Мы опоздаем на самолет.
Моулд, проигнорировав реплику Кемпа, обратился к Флорио:
– Вы могли бы проверить аптечки первой помощи. Не знаю, что у нас там есть от ожогов.
Флорио помахал рукой и стал спускаться с мостика. Стоя на возвышении, на носу, Моулд управлял действиями рулевого на корме, чтобы пробраться через проход в рифах. Вход в бухту не был заметен с моря, так что лодка дважды проходила мимо. В третий раз Моулд заметил узкий канал синей воды между молами. Рулевой понизил обороты почти до нуля, и лодка тихо зашла в бухту.
– Здесь кто-то есть, – заметил Моулд, указывая на пинасы.
– Что это за лодки? – спросил Пинкус, матрос, сидевший посередине.
– Подойди к берегу, Ганц, – сказал Моулд рулевому. – Ты остаешься в лодке. Мы с Пинкусом пойдем осмотримся. Ганц, воткнув лодку носом в песок, выключил мотор.
– Вроде бы нельзя сказать, что здесь никого нет, – сказал Пинкус. – Господи, так тихо, что кажется, будто в ушах стоит грохот.
Ганц заметил:
– Что бы там ни взорвалось, оно, похоже, разорвало их всех на куски.
Они повернули головы на звук, донесшийся с небольшого холмика над бухтой.
На вершине холма, по пояс в кустарнике, стоял мужчина и, пьяно покачиваясь, размахивал руками, пытаясь что-то сказать. Они видели, как он затем застонал и упал вперед, вытянув руки, как при прыжке в воду. Он ударился о склон, перевернулся, покатился и упал на песок на противоположной от их лодки стороне бухты.
Моулд и Пинкус побежали вдоль полукружия бухты. Мужчина лежал на спине, ноги погружены в воду. На нем были грубые брюки до колен и больше ничего; тело покрыто царапинами и ушибами.