Остров
Шрифт:
– Глаза закрой!
Я сделал, что просил Смит, лишь бы не слышать этого крика. Зажмурился как мог крепко, прижался лбом к мокрым доскам и понял, что сейчас упаду в море. Пальцы свело судорогой, они не слушались меня, ноги скользили. И тут по глазам даже через закрытые веки резанула яркая вспышка. Было очень похоже на то, когда перегорает лампочка. Только сейчас мне показалось, что перегорело и взорвалось солнце, причем у меня над головой. На миг стало жарко так, что я весь взмок в облепившей тело холодной одежде. Затем раздался негромкий хлопок, за ним жуткий выдох, похожий на стон, оглушающий плеск – и волна накрыла
Я не видел, что происходит вокруг. Открыл глаза, закрыл, но все с тем же результатом – темно и очень холодно. Корабль сильно накренился, мои руки разжались и я полетел вниз. Краем сознания я поймал чей-то крик, потом мне стало больно, так больно, что я не мог ни крикнуть, ни вздохнуть, мне показалось, что у меня треснул позвоночник. Я точно упал спиной на зубцы пилы, пилы чудовищных размеров, и пил тут было несколько – внизу и сверху, они шли в несколько рядов, шевельнулись, пошли навстречу друг другу, и я перестал слышать и видеть…
А потом стало светло и холодно, я снова стоял на палубе и оглядывался по сторонам. Я не помнил, кто вытащил меня, не помнил, как это произошло, я был тут один, стоял у мачты, с которой свисали рваные снасти и смотрел перед собой. Меня никто не замечал. Все – матросы, братья и капитан – стояли у борта, и я слышал, как доктор зовет меня по имени. Я попытался окликнуть его, но не смог. Я только бесполезно шевелил губами и держался за горло, потом вспомнил, что это уже было со мной когда-то, в детстве, когда, простудившись, я потерял голос. Странное это было ощущение – пытаешься что-то сказать, а сам при этом молчишь, слова улетают вниз, как по гладкой трубе, и тебя никто не слышит и не понимает.
Тогда я решил подойти к ним, но смог сделать только шаг или два – ноги не слушались меня, мне казалось, что я иду по колено в песке, а на самом деле внизу была палуба, вся усеянная дохлыми червями, ракушками и щепками, обрывками канатов и парусов. Я попытался еще разок и решил, что пока останусь на своем месте и понаблюдаю со стороны – пока не приду в себя. Я посмотрел перед собой и заметил, что далеко в море колышется нечто огромное, черное, рваное, точно тряпка, его относит ветром и волнами, которые снова вернулись и привычно покачивали «Изольду». Я не мог хорошенько разглядеть, что это там такое плавает, как огромная клякса, и вдруг сообразил, что это скат, уже дохлый и неопасный. Его убил свет, от которого я едва не ослеп, или что-то другое – мне было все равно. Твари больше не было, и никто не мог помешать нам двигаться дальше.
Однако бригантина так и оставалась на месте. Я слышал, как Смит приказал бросить якорь, слышал, как гремит цепь, и даже почувствовал легкий толчок, когда якорь опустился на дно. Я снова попытался подойти к борту и посмотреть, что происходит внизу, и снова не смог сделать ни шага. Тогда я стал смотреть на доктора и Тэйлора. Я видел все и слышал каждое их слово, только не мог подать голос. Мне было очень холодно, но совсем не больно. Хотя я хорошо помнил, что недавно едва не умер именно от боли, но подумал, что все узнаю позже, сейчас я не хотел мешать доктору и Тэйлору – они были очень заняты.
– Обратка! – орал Лесли, сжимая в руке пистолет. – Какая сука прикарманила ее? Кто, я вас спрашиваю?
Он метался перед выстроенными в ряд матросами, те молчали и исподлобья следили за ним. Все мокрые, грязные, в слизи и крови, они смотрели
– Перестреляю всех! – рявкнул доктор и, действительно, пальнул в воздух. От резкого звука у меня заложило уши, а тот матрос, что недавно говорил мне, что после смерти хочет стать крабом и жрать падаль, невольно зажмурился и отшатнулся.
– Угробить нас хотели! – Еще выстрел, патронов доктор не жалел, и всячески демонстрировал это, как и свою решительность расправиться с негодяем, что нарушил приказ хозяина корабля. Тэйлор стоял неподалеку, глядел на брата, на матросов, потом задрал куртку, вытащил из кобуры под ней точно такой же, как у брата, пистолет, дернул первого попавшегося матроса за грудки, швырнул его к борту и приставил пистолет к его голове.
– Я прострелю тебе колени и выкину за борт. А сам посмотрю, как тебя будут жрать акулы. Скоро их тут будет много, и они не побрезгуют тобой, – негромко сказал Тэйлор, и я услышал легкий щелчок металла о металл: это опустили предохранитель. Лесли посмотрел на брата, шагнул к стоявшему крайним матросу и ткнул дульным срезом «беретты» тому под нижнюю челюсть. – И тебя, – спокойно сказал доктор, – я тоже скормлю акулам. Живым. А потом проделаю это с каждым, можете не сомневаться. С кораблем мы справимся сами, обойдемся без вас.
Его тон, голос, и решимость сделали свое дело: из толпы вытолкнули китайца, того самого, что я видел, когда оказался на «Изольде» впервые. Низкорослый, коротконогий, с жесткими черными волосами, он испуганно смотрел на доктора. Тот улыбнулся, убрал пистолет от лица матроса и подошел к китайцу. Его толкнули под коленки, он свалился на палубу и смотрел по очереди то на доктора, то на Тэйлора, что тоже оставил матроса в покое и подошел поближе.
– Ты, наверное, глухой или убогий, – сказал Тэйлор, разглядывая китайца с точно таким же видом, как недавно смотрел на морских червей, – раз ты не понял мой приказ. Или сделал это нарочно, решив, что я дурак и меня можно не слушать. Верно?
Он подошел к китайцу и приставил пистолет тому к переносице, глянул на брата, и Лесли впечатал свой пистолет китайцу в затылок.
– Разнести тебе голову? Нет, после этого здесь будет очень грязно, и ты подохнешь слишком быстро. Выкинуть акулам? Но тогда я не увижу, как ты подыхаешь, – рассуждал Тэйлор, и от его слов мне стало не по себе. Матросы дружно отошли на шаг назад, и я заметил Сильвера, который на мгновение оказался один, но сразу скрылся в толпе.
– Я вот что сделаю, – сказал Тэйлор, – сейчас ты разденешься догола, тебя привяжут к канату и бросят в море. Пару раз протянем под килем, а потом потащим за собой, и я посмотрю, что к утру от тебя останется. Надеюсь, что акулы получат только кости. Давай, – скомандовал он, – снимай свои тряпки, скотина.
Китаец замотал головой, прижал ладони к груди и закачался, как игрушка на «торпеде» машины. И даже начал что-то такое подвывать, покаянно и умоляюще, но заткнулся, глядя в черное дуло «беретты», что появилось у него перед глазами.
– Не хочешь сам – тебе помогут, – сказал Тэйлор, глянул на матросов, выбирая, кому бы поручить наказание. И тут китайца прорвало:
– Не надо, – еле слышно проговорил он, – я виноват, я сделал это потому, что хотел денег. Но теперь они мне не нужны, оставьте мне жизнь, и довольно. Я отдам вам «обратку», заберите ее.