Остров
Шрифт:
– А какие у нее были отношения с Китом? – спросил я. – Ведь она вышла замуж за этого парня. Если она занималась этим с Эндрю?..
– У Кита были такие же склонности.
– И ему нравилось делать ей больно?
– Конечно, нравилось. Однажды я их застала за этим. Это случилось незадолго до того, как я вышла замуж за Уэзли. Мне пришлось зайти в родительский дом за... книгой. Я готовилась к свадьбе, и мне нужна была книга Билли по этикету. И я вошла, не позвонив в дверь. Сначала я подумала, что никого нет дома, но потом услышала какой-то
– Это кто?
– Кимберли, Кит и папа.
– Занимались сексом? Все трое?
– Да, занимались сексом. И истязали ее.
– Истязали Кимберли?
– Ее распяли на кровати, связав по руками и ногам, и...
– Можешь не продолжать, – сказал я.
– Папа совал ей в рот.
– Прекрати. Не хочу этого слышать...
– Кит стоял на коленях у нее между ног. В обеих руках у него были щипцы и он обрабатывал ими ее соски, а его рот...
– Заткнись! Я тебе не верю. Ты все это выдумала. Кимберли никогда бы... Не зря она обозвала тебя лгуньей. Все это обыкновенная чушь собачья.
– Так вот, Уэзли знал все об отце и Ките. Теперь ты видишь? Он знал эту парочку больных дегенератов, как облупленных. И, когда взорвалась яхта... испугался, что станет козлом отпущения, а их страсть к истязанию людей ему была хорошо известна. И он пришел в ужас. Но не только за себя. Он опасался за меня и Билли... за всех нас. Можешь себе представить – оказаться на безлюдном острове с парой таких садистов. У него не оставалось другого выхода, как покончить с ними.
– Тогда почему он хотел убить меня? Я никогда никого не пытал!
Странная улыбка искривила одну сторону лица Тельмы. Другая, потемневшая и распухшая от нанесенных Уэзли побоев, не шелохнулась.
– Но ты был бы не прочь попробовать, да? – спросила она.
Это было не совсем то, что я ожидал от нее услышать.
–Попробовать что?
– Попытать кого-нибудь?
– Что ты мелешь!
– Кого-нибудь, вроде Кимберли, – сказала она.
– Нет!
Она презрительно ухмыльнулась.
– Кого ты стараешься обмануть? Да у тебя от одной мысли об этом капает с конца. Как бы тебе хотелось схватить ее за соски и сжимать их, пока она не стала бы плакать, корчиться и молить о пощаде!
– Ты с ума сошла.
– Или кусать их.
– Тебе пора идти на место, – сказал я, и, отложив топор в сторону, поднял с песка веревку и пополз к ней на коленях. – Выставь вперед руки.
– Взгляни на себя, – произнесла она. Ее взгляд был направлен на мои шорты.
– Ну и что? Вытягивай вперед руки. Но вместо того, чтобы вытянуть руки, она начала расстегивать блузку.
– Остановись, – приказал я.
– Представь, что это Кимберли, – предложила она, распахивая блузку. Блики костра заиграли на ее огромных грудях. –
– Нет. Остановись.
Она завела руки под груди, приподняла их и поднесла ко мне.
– Вот, – шепнула она. – Они твои. Ты ведь хочешь потискать их, да? А похлопать по ним ладошками? Так, чтобы они подскакивали и раскачивались? А схватить за соски и выкручивать их, пока я не завизжу от боли и не стану умолять о пощаде?
– Нет.
Она опустила груди, но лишь для того, чтобы высвободить руки. Затем начала теребить пальцами соски. Она пощипывала их, вытягивала и выкручивала. Все это она делала, прикусив нижнюю губу и дыша через нос. Вдыхаемый и выдыхаемый воздух с шипящим шумом раздувал ее ноздри.
Невозможно было оторваться.
– А теперь ты, – с придыханием произнесла она. – Ты ведь хочешь этого. Очень хочешь.
Каюсь, соблазн был велик. Это было что-то из области моих тайных грез. Но что-то, лишь отдаленно их напоминавшее. К тому же Тельма была единственной женщиной на острове, никогда не фигурировавшей в моих фантазиях.
Впрочем, не возбудиться было просто невозможно. Эти ее грязные словечки, эти взвинчивающие интимные откровения насчет Кимберли, а теперь еще и демонстрация своих грудей. Какие они у нее огромные. Даже со всеми синяками, рубцами и струпьями они все равно волновали меня.
Если откровенно, я тогда сам себе был отвратителен. И испытывал отвращение к Тельме.
Ощущение было такое, словно, приняв ее предложение, я совершил бы нечто невероятно грязное и позорное. После чего надо было бы долго отмывать руки.
– Ну, давай же, – пыхтела она. – Давай!
– Спасибо, не надо.
– Я – Кимберли. Только закрой глаза, и я стану для тебя Кимберли. Смелее. Хватайся за сиськи, а я расстегну тебе “змейку” и...
– Не будем больше об этом, – сказал я. – А сейчас застегнись и протяни вперед руки.
– Хорошо, хорошо. Одну минутку.
Она начала подниматься.
– Э, погоди! Что ты делаешь?
– Просто хочу встать на колени, только и всего. Не хочу больше сидеть. А с завязанными руками подняться будет гораздо труднее.
Что ж, вполне резонно. И я подождал, пока она опустилась на колени передо мной, после чего повторил свою просьбу:
– Дай мне свои руки.
Но вместо того чтобы подчиниться, она улыбнулась, провела ладонями по своему жирному животу и начала расстегивать пояс.
– Не надо.
Но она не остановилась.
– Я покажу тебе, что еще Уэзли мне сделал.
– Я не хочу видеть.
– Нет, хочешь.
Разумеется, она была права.
Я понимал, что должен ее остановить. Но, в определенном смысле, мне этого вроде и не хотелось. К тому же я не знал, как это сделать. Если бы я совершил что-нибудь такое, что не понравилось бы Тельме, она могла бы закричать. А мне в этот момент меньше всего хотелось, чтобы кто-нибудь из женщин проснулся и застукал нас в таком виде.