Остров в море

Тор Анника

Дома родители Штеффи обычно принимали гостей к ужину 31 декабря, всегда одну и ту же семью с двумя детьми в возрасте Штеффи и Нелли. Стол был накрыт белой скатертью и вышитыми салфетками, сервирован фарфором с золотым оободком и серебряными столовыми приборами.

В живом свете свечей вино в бокалах взрослых блестело как волшебные драгоценные камни. Горничная в черном платье и белом переднике вносила блюда и расставляла их на столе, пока повариха на кухне готвила угощения.

После еды все четверо детей шли в детскую

и ложились спать. Они лежали и долго перешептывались слишком возбужденные, чтобы уснуть.

Без четверти двенадцать мама звала их. Все вместе шли на балкон, чтобы послушать колокольный звон со всех церквей города.

– Можно мне не спать до двенадцати? – спросила Штеффи.

– Об этом не может быть и речи, – отрезала тетя Марта.

– Но почему нет? – возразил дядя Эверт. – Новогодняя ночь бывает лишь раз в году. А новое десятилетие наступает только раз в десять лет.

– Ну ладно, – сказала тетя Марта. – Надень ночную рубашку и постели постель. Тогда, так и быть, разрешу.

Точно перед первым ударом тетя Марта включила радио. Низкий мужской голос читал стихотворение.

– Звони, колокол, звони…

Дядя Эверт открыл окно. Колокольный звон по радио смешался со звоном колокола из единственной на острове церкви и тонкими ударами настенных часов тети Марты.

1939 год закончился. Наступил новый 1940-й.

– Пусть он будет лучше, – про себя шептала Штеффи. – Боже милостивый, пусть он будет лучше. Я обещаю, что постараюсь стать послушной.

Глава 24

– Да, вот я и говорю, – жаловалась кассирша на почте какой-то толстой даме, которая искала деньги в кошельке. – Вот такая уж у нас зима!

Штеффи ждала своей очереди. После школы она обычно заходила на почту и спрашивала письма. Вдруг пришло письмо от мамы с папой?

– Да, вот досада, – сказала дама и выудила банкноту. – Даже моя старая матушка, а ей уже за восемьдесят, не может припомнить подобного холода.

– А море замерзло на много километров, – сказала кассирша.

– Да, сейчас наверняка можно дойти по льду до Хьювика.

Штеффи навострила уши. Хьювик располагался на большой земле к северу от Гётеборга. Подумать только, туда можно дойти!

Корабли в порту стояли вмерзшие. Рыбаки были вынуждены прорубать торосы и тащить лодки по льду в открытое море. Когда дядя Эверт вернулся домой, его рабочая одежда была заледеневшей, как броня.

– Это из-за войны? – спросила кассирша. – Как вы думаете, фру Петерсон?

– Кто знает? – ответила дама и покачала головой. – Тяжелые времена.

– Тяжелые времена, – согласилась кассирша и протянула ей сдачу.

Фру Петерссон взяла свою бандероль и попрощалась.

Наконец-то

подошла очередь Штеффи.

– Здравствуйте, есть ли что-нибудь для Янсонов?

– Здравствуй, – сказала кассирша. – Я погляжу.

Она поискала в своих ящичках и покачала головой.

– Ничего.

Штеффи закусила губу. Она с Рождества не получала писем из дома. И Нелли тоже.

– Подожди, – сказала кассирша. – Оно могло завалиться не туда. Я еще раз посмотрю.

Она снова поискала, но ничего не нашла.

– Наверняка оно скоро придет, вот увидишь, – утешала кассирша Штеффи. – Загляни-ка завтра, может быть, письмо уже будет здесь.

– Спасибо, – сказала Штеффи.

Снег скрипел под подошвами, когда она вышла на лестницу. Зимние ботинки, купленные в прошлом году, немного жали, но она не хотела просить тетю Марту о новой паре.

Сильвия и Барбру шли к магазину. На Сильвии была шапка из пушистого белого кроличьего меха. У Барбру была такая же, но серая. Вот какую шапку нужно носить зимой. А не такую, как у Штеффи, вязаную, с кисточкой.

– Чего уставилась? – сказала Сильвия.

– Ничего.

– Ни-чего, – передразнила Сильвия. – Нужно произносить «ничево». Учи шведский, если собираешься здесь жить.

Штеффи не ответила. Она сделала несколько шагов, чтобы пройти мимо них, но Сильвия и Барбру перегородили ей путь.

– Пропусти меня, – сказала Штеффи.

– Жаль, что ты спешишь, – сказала Сильвия. – А мы думали поучить тебя немного шведскому языку. Скажи «ничево».

– Ничево, – Штеффи старалась произнести слово так, чтобы «г» не было слышно.

– Что ты думаешь? – спросила Сильвия Барбру. – Это похоже на шведский?

– Нет, – ответила та.

– Тебе замечание, – сказала Сильвия.

Она зачерпнула горсть снега. Штеффи попятилась, но сзади стояла Барбру. Сильвия размазала снег по лицу Штеффи.

– Посмотрите, – издевалась она. – Какая плакса!

Штеффи попыталась вытереть лицо. Тем временем Барбру засунула ей снежок за воротник пальто. Сильвия собрала побольше снега и снова двинулась на Штеффи. Их двое и обе крупнее и сильнее. Штеффи не сбежать. Вдруг откуда-то вылетел снежный заряд и попал прямо в лоб Сильвии. Та покачнулась и отступила на пару шагов. Барбру швырнула снежок в Штеффи и огляделась в поисках того, кто кидал.

На дороге стоял Сванте и лепил новый снежок.

– Двое на одного – это трусость, – крикнул он.

Сильвия стряхнула снег с одежды.

– Эй, хватит, – сказала она Барбру. – Пошли в магазин.

Штеффи отряхнула снег, застрявший в волосах и прилипший к одежде. Она вытащила из-за воротника снежный ком и вытерла лицо носовым платком.

– Спасибо, что ты помог мне, – сказала она Сванте.

– Ты больше не сердишься на меня? – спросил он.

– Нет, – ответила Штеффи. – Я не сержусь на тебя.