Остров в море
Шрифт:
– Это так далеко, – сказала Брита. – Вряд ли мама мне разрешит. Тем более, на улице уже темно.
Хуже всего было то, что Сильвия не оставляла ее в покое. На немецкий акцент Штеффи, на ее одежду, на ее внешность – на все, что отличало ее от других, Сильвия жадно набрасывалась, как прожорливая мышь.
– Конский волос, – говорила Сильвия и дергала Штеффи за косу. – Посмотрите, у нее в гриве косички. Может у тебя есть и страусиное перо, как у цирковой лошади?
– Хи-хи-хи, – хихикала компания Сильвии. Все, кроме Веры, потому что она смотрела в сторону и притворялась,
Сванте оценил косы Штеффи. Иногда, проходя мимо нее в классе, он тайком прикасался к ним. Штеффи дергала головой, чтобы избавиться от его больших ручищ, которые никогда не были по-настоящему чистыми.
Вера часто передразнивала Сванте: его невнятную манеру говорить и его неуклюжие движения. У нее ловко получалось передразнивать. Она замечала мелкие детали, характерные жесты и выражения людей и точно копировала их.
Однажды она передразнивала учительницу, пока та была в кладовой, где хранились карты, и заставила весь класс согнуться пополам от хохота. Когда учительница вернулась, дети были вынуждены щипать друг друга, чтобы успокоиться. В другой раз Вера размахивала руками и картавила как проповедник из церкви, но Брита и другие ученики, посещающие воскресную школу, рассердились.
Сильвия, разумеется, заметила интерес Сванте к Штеффи.
– У принцессы из Вены появился поклонник, – насмешливо сказала она. – Принцесса и Дурак, совсем как в сказке. Хотя Сванте никогда не станет принцем.
Однажды Сванте вытащил из своей школьной сумки какой-то пакет и протянул его Штеффи. Это случилось во время перерыва на завтрак, когда дети сидели в классе, ели бутерброды и запивали их молоком. Сначала Штеффи решила, что Сванте хочет отдать ей свой пакет с завтраком. На коричневом бумажном кульке были жирные пятна.
– Нет, спасибо, – вежливо сказала она. – У меня есть свои бутерброды.
Сванте громко рассмеялся.
– Это не бутерброды, – ответил он. – Это подарок. Тебе.
– Открой же! – сказала Брита, сидевшая рядом со Штеффи.
– Да, открой! – согласилась с ней Сильвия и наклонилась, чтобы лучше видеть. – Посмотрим, что купил для тебя твой поклонник.
– Я открою его дома, – сказала Штеффи и попыталась спрятать пакет в ранец. Но это рассердило Сванте.
– Открой! – настаивал он. – Я хочу посмотреть, как ты его открываешь.
Штеффи некуда было деться. Она развернула засаленную бумагу. Внутри была картина, вставленная в грубую, самодельную деревянную рамку.
– Переверни ее! – нетерпеливо сказал Сванте.
Штеффи перевернула картину. На нее смотрело знакомое лицо. Лицо, которое она видела тысячи раз, в газетах, на афишах, в витринах магазинов в Вене. Черная челка, маленькие черные усы, жесткий взгляд. Картина была сероватая и заляпанная, скорее всего вырезанная из еженедельной газеты. Портрет Гитлера. В рамке.
– Я сам сделал, – сказал Сванте. – Тебе нравится?
Штеффи смотрела на картину и пыталась собраться с мыслями.
Однажды она видела Гитлера живого. В прошлом году немецкие солдаты участвовали в параде, торжественно маршируя по Вене. Гитлер ехал по улицам города в черном
Штеффи и Эви тайком пошли посмотреть парад, хотя мамы запретили им. Сначала все казалось захватывающим и праздничным.
– Хайль Гитлер! Хайль Гитлер!
Народ толкался и напирал, чтобы лучше видеть. Многие вытягивали руку в нацистском приветствии.
Толстая женщина отпихнула девочек в сторону. Человек в униформе недружелюбно уставился на них. Штеффи и Эви попытались выбраться из толпы, но им не удалось. Прижатые к стене дома, девочки вели себя как можно более незаметно, пока парад не прошел мимо и народ не начал расходиться.
– Ну и что это? – воскликнула Сильвия, стоя за спиной Штеффи. – Что это такое?
Она протянула руку и попыталась отобрать картину. Но Штеффи держала ее крепко. Она случайно опрокинула бутылку с молоком, стоявшую на парте. Молоко хлынуло на картину и закапало на пол.
– Тебе не нравится? – разочарованно спросил Сванте. – Я думал, ты будешь довольна.
Он оперся своими огромными ручищами о парту Штеффи и наклонился, так что его прыщавое лицо оказалось совсем близко.
– Отстань от меня! – закричала Штеффи. – Оставь меня в покое! Идиот!
В дверях стояла учительница.
Что тут происходит? – спросила она.
– Это все Штеффи, – ответила Сильвия. – Сванте хотел сделать ей подарок, но она его не приняла. Она назвала его идиотом.
– Стефания, – резко сказала учительница. – В нашей школе так не говорят друг другу. Возможно, так делали там, откуда ты приехала. Но не здесь, в Швеции.
Штеффи бросилась вон из класса, спустилась по лестнице и выбежала во двор. Она бросила картину на землю, принялась топтать ее, сломала рамку, повернулась на каблуке так, чтобы ужасное лицо исчезло. Затем открыла дверь туалета и кинула все, что осталось в одну из дыр, прямо в зловонное месиво.
Глава 16
– Ты ведь понимаешь, что Сванте не имел в виду ничего дурного, – сказала Брита, когда они возвращались после школы домой. – Он ничего не понимает, он очень глупый. Сама подумай, второй раз учиться в шестом классе и все еще не знать таблицу умножения! Сванте понятия не имеет, кто такой Гитлер. Он наверняка думал, что ты обрадуешься, получив что-нибудь как напоминание. О твоей родине.
Штеффи резко остановилась.
– Это ты ничего не понимаешь, – крикнула она Брите. – Ты так же глупа, как и Сванте! Ты ничего не знаешь. Ничего!
Брита выглядела оскорбленной.
– Все я знаю, – начала она. – Я знаю, что Гитлер злой человек, папа сказал, но…
– Твой папа тоже ничего не знает, – отрезала Штеффи. – Мой папа был в концлагере, но тебе даже не известно, что это означает!
Штеффи была неправа, и она сама знала это. Поэтому она не стала дождаться, что ответит Брита, а пошла вдоль обочины дороги как можно быстрее.