Остров в море

Тор Анника

– Я… не голодна, – запинаясь сказала Штеффи по-шведски. Она пользовалась только правой рукой, когда ела и пила. Левая сжимала фарфоровую собачку в кармане. Нужно поставить ее на место как можно скорее.

После еды тетя Альма отправила всех в сад. Она собралась навести порядок в доме, и не хотела, чтобы дети ей мешали.

Маленькая фарфоровая фигурка жгла карман. Штеффи все время держала собачку в руке, чтобы та не ударилась обо что-нибудь и не разбилась. Тихо сидя в саду, Штеффи ждала, когда тетя Альма снова их позовет. Тогда

у нее будет шанс проскользнуть в гостиную и поставить фигурку на место в шкаф.

Сквозь открытое окно Штеффи услышала, как забили настенные часы. Один, два, три удара. Уже три часа. Пора домой.

– Я пошла, – крикнула она Нелли.

Мими была вынуждена отправиться вместе с ней в белый дом. Завтра наверняка представится удобная возможность поставить фигурку на место.

Глава 9

Штеффи бежала почти всю дорогу. Открыв дверь, она услышала, как настенные часы бьют четверть четвертого.

Тетя Марта вышла из кухни. Она не выглядела рассерженной, хотя Штеффи опоздала. Наоборот, почти радостной.

– Пойдем, – сказала она и прошла через кухню в комнату.

В кресле-качалке сидел мужчина. Когда Штеффи вошла, он встал и подошел к ней. На нем были синие штаны и вязаный свитер. Рука, которую он протянул девочке, оказалась большой, теплой и мозолистой. Лицо – загорелое, изборожденное морщинами. От его одежды слегка пахло рыбой.

– Дядя Эверт, – сказала тетя Марта.

– Штеффи, – представилась Штеффи.

– Добро пожаловать к нам, – приветливо сказал мужчина.

– Спасибо.

– Она понимает! Ты слышала, Марта, она понимает!

– Да, немного, – ответила тетя Марта.

Она отправилась на кухню готовить обед.

Дядя Эверт снова опустился в кресло-качалку. Штеффи села на стул напротив него. Они смотрели друг на друга. Глаза дяди Эверта были ясно-голубые. Его взгляд, казалось, проникал в душу, проходил насквозь и устремлялся вдаль в пространство. Словно он так долго смотрел на море, что морская синева влилась в его глаза.

Наконец дядя Эверт нарушил молчание. Он произнес медленно по-немецки, словно подыскивая слова:

– Я… рыбак, – он показал пальцем в сторону моря. – Далеко ездить… на лодке.

Штеффи усердно закивала. Немецкий дяди Эверта оказался еще хуже, чем ее шведский. Но этого было вполне достаточно, чтобы понять, что он рыбак и уходит в море на своей лодке.

Неуверенно они заговорили друг с другом на смеси немецкого, шведского и языка жестов. Штеффи рассказала, что ее отец – врач, что ее мама до замужества была оперной певицей. Дядя Эверт объяснил, что он в молодости был моряком, и именно тогда немного выучился говорить по-немецки.

– Гамбург, – сказал он, – Бременский порт. Амстердам.

И Штеффи поняла,

что его корабль заходил в порты Северной Германии и Голландии. Первый раз за все время пребывания на острове она могла поговорить с кем-то еще, кроме Нелли. Ей хотелось, чтобы эта беседа продолжалась весь вечер.

– Эверт, – крикнула тетя Марта из кухни. – Обед почти готов.

Дядя Эверт поднялся.

– Мыться… waschen… – сказал он и показал на свою рабочую одежду.

Затем дядя Эверт исчез, поднявшись по лестнице. Штеффи пошла на кухню накрывать на стол. Три тарелки, три стакана, три вилки и три ножа, вместо обычных двух.

Что-то стукнуло у левого бедра. Фарфоровая собачка! Штеффи совсем о ней забыла. Подумать только, вдруг она разбилась! Или вдруг тетя Марта заметит оттопыривающийся карман и спросит, что там. Нужно спрятать собачку в надежное место. Услышав, что дядя Эверт закончил умываться и прошел в спальню, Штеффи показала вытянутые руки тете Марте и сказала так же, как и он:

– Мыться.

Тетя Марта одобрительно кивнула. Штеффи помчалась вверх по лестнице в свою комнату. Она завернула Мими в носовой платок, выдвинула нижний ящик комода и спрятала ее подальше среди своих вещей. Затем поспешила мыть руки.

Сложив ладони, Штеффи и дядя Эверт слушали, как тетя Марта молится перед едой.

– С именем Иисуса садимся мы за стол, да благословит Господь пищу, что ниспослал нам.

– Аминь, – сказали дядя Эверт и Штеффи.

Затем тетя Марта и дядя Эверт беседовали о рыбе и о том, что произошло на острове за время отсутствия дяди Эверта. Штеффи улавливала иногда знакомые слова. Она тихо сидела и ковырялась в вареной треске, сдирая серую скользкую шкуру и смешивая рыбье мясо с картошкой и соусом. Получалась белая неаппетитная масса.

Как всегда, она запивала еду молоком, и, как всегда, стакан с молоком пустел гораздо раньше, чем тарелка. Штеффи тихо проговаривала про себя слова много раз, прежде чем сказала точно такую же фразу, какую услышала от Эльзы несколькими часами раньше.

– Можно мне немного молока?

Тетя Марта замолчала на полуслове.

– Это же… – сказал дядя Эверт. – Девочка же говорит на чистом шведском.

– Она быстро учится, – сказала тетя Марта. – Это хорошо.

Она протянула Штеффи кувшин с молоком. Дядя Эверт поощрительно улыбнулся.

– Скоро ты заговоришь по-шведски, как любой другой, – сказал он. – Тогда сможешь пойти в школу.

Штеффи не все поняла точно, но слово «школа» она поняла.

– Да, – сказала она. – Школа.

Штеффи вспомнила свою школу в Вене. Она училась лучше всех в классе и всегда получала в тетрадях золотые звездочки. Она нравилась учительнице, во всяком случае, так казалось Штеффи до того самого дня в марте прошлого года.

На следующий день после того, как немцы заняли Вену, ее классная руководительница пришла в школу со знаком свастики на нарядном костюме.