Остров традиции

Гладилин Никита Валерьевич

– Ну-ну, вы их не трогаете, они вас не трогают...

– Это всё для них бирюльки. Нейтралитет для них не благодеяние. Они только на активную любовь откликаются. А вот запчасти к мотоциклам у них откуда? А порнушное видео? А новые бейсболки?

– Пряничками умиротворяете?

– Воспитываю. Ненавязчиво так. Кнутом постоялец ваш пусть воспитывает, а я по педагогике. Мотоцикл - это уже проблески цивилизации. Порнушные видео - для правильной канализации либидо. Бейсболки - лучше, чем бейсбольные биты... Сперва, конечно, тугонько начиналось. Меня в мае, сразу как пришёл, пёрышком пощекотали. Но я бесчувственный, щекотки не боюсь. Для

профилактики я одному переместил челюсть на затылок, а потом вернул в исходное положение. У одного мотоцикл был на грани - ещё чуть-чуть и взорвался бы на ходу - я починил. Вот так авторитет делается. Уважают теперь.

(Очередная пауза. Вот бы знать, что это за пигалица заливается...)

На сей раз молчание нарушила Анна.

– Так почему ж всё-таки так избирательно? Меня вы патронируете, а старушек кидаете как кость голодным собакам?

– Ну что, рассказать вам про моральный облик старушек? Хотя бы той, жертве своей сексапильности? Сколько у меня в столе доносов от неё лежит на вас и вашего отца?

– Да сколько бы ни...

– Интеллигентский максимализм. Всё или ничего... Я один всех облагодетельствовать не в силах. И если надо кем-то жертвовать, оставьте мне право выбрать - кем. И выбрать, кого защищать.

На этом сторона кассеты кончилась. Дальнейший разговор остался тайной.

В кармане кололась жёсткая корочка. Конрад рассмотрел её как следует.

Аббревиатура на обложке показалась незнакомой. Но всё стало на свои места, когда он вспомнил, что недавно в Стране Сволочей было осуществлено слияние органов полиции и госбезопасности - во избежание ведомственного соперничества.

Вдруг ему очень захотелось проконсультироваться со Стефаном - тот жил у Клиров уже давно и должен был знать некоторых обитателей посёлка.

И он в самом деле пошёл в дом и постучался к строптивому подростку. Тот не открыл и вообще никак не проявился, словно шестым чувством уловил суть момента.

Наверное, оно к лучшему.

Без пятнадцати шесть Конрад взял пустое ведро (хотя в доме была вода), вышел за калитку и зигзагами стал приближаться к водокачке. По дороге ему никто не встретился, и даже собаки благоговейно молчали. Поджилки Конрада тряслись, колени подгибались, ноги в целом подкашивались. Холодный пот, вызванный страхом, струился вперемежку с горячим, вызванным жарой; одежда противно липла к ватным членам. Безоружный в полный рост пёр на танки.

У полуразобранной на кирпичики водокачки действительно сидели на корточках юные субъекты и передавали по цепочке некое курево - возможно, косяк. Было их человек восемь, в том числе две девахи. Парни были одеты в камуфляж, девахи - в короткие майки. Ничего неформального. Лиц Конрад не различал - перед глазами всё плясало и расплывалось. Однако ж он заметил, что причёски у парней были короче короткого (что свидетельствовало о их близости к урле), а у одной из девиц - длинные ведьминские космы. У второй же девицы полголовы было выборочно выщипано, с другой половины свисали длинные сосульки - то ли асимметричные причёски снова вошли в моду, то ли глазомер непросохшего цырюльника-кустаря безнадёжно испортился, то ли безудержная страсть очередного любовника подкреплялась выдёргиванием волос целыми пучками - для обеспечения полноценного оргазма.

Конрад знал: называть себя эти "неформалы" могут как угодно, а на поверку окажутся урлой.

Достаточно вслушаться в то, на каком языке они между собой общаются. Правда, на этом языке при его жизни вся Страна Сволочей общалась, но именно потому Конрад для себя называл своё отечество Урляндией.

– Трах-тах, ля-ля в пам-парам на трана-на, - бритоголовый высказал предложение.

– Тирим-пим ля-ля до трах-тах, - патлатая высказал сомнение.

– Нам-дам-труля-ля, - асимметричная высказала непоколебимую уверенность.

– Парапа-на-нина, - всё сообщество высказало глубочайшее удовлетворение.

Язык урлы был в чём-то сродни оруэлловскому новоязу, в силу простоты синтаксиса и бедности вокабуляра. Язык этот отличался своеобразным синкретизмом: одно и то же слово могло значить как "тотальный крах", так и "высшее блаженство". Но, вопреки ожиданиям Джорджей Оруэллов, он не включал слова "минилюб" и "мыслепреступление", зато включал слова "трам-там", "ля-ля" и "тирьям-тирьям", некогда легко переводившиеся как медицинские термины. Но повторим, на урловом языке говорили абсолютно все сволочи, включая тех, что давно покинули родину, опасаясь урлы. И сам Конрад в своё время, дабы преодолеть коммуникативный голод, установить контакты с рядом однокурсников, долго и мучительно осваивал их язык. Проблема была в том, что новояз должен был пронизывать собою старый язык, вовремя прорезаясь в нём, вовремя с ним сращиваясь и совсем ненадолго расходясь с ним, чтобы вновь срастись воедино. Жаль только, что освоив, в конце концов, новую знаковую систему, Конрад не шибко продвинулся в освоении старой... но она, по большому счёту, никому и не была нужна.

В остальном урла как урла, типовые мутанты, детки карнавала. Металлический папа, сваренный из забоев Оззи Осборна, лязга танков, кулаков Брюса Ли, дребезга тяжёлой индустрии сношался с химической мамой, смешанной из удушья промышленных отходов, жгучей горечи питьевого спирта, бурлящей чачи чёрной желчи, чернющей чифирной гущи...

– Здравствуйте, ребятки, - поимел в виду Конрад, но посыл его несомкнувшихся связок никем услышан не был. Поэтому ребятки сразу надвинулись на чужака и взяли его в кольцо. Плотно.

Конрад ещё пуще затряс поджилками. Сейчас он услышит вопросы "Кто ты по жизни?" и "К чему стремишься?", а потом получит в рог.

– КТО ТЫ ПО ЖИЗНИ?
– спросили его.

– Конрад, - бесшумно ответствовал Конрад.
– Он хотел добавить: "вне традиции", но вовремя смекнул, что урла вряд ли знает слова с суффиксом "-ция" и смолчал.

– Повтори, сука, кто ты по жизни?

– Конрад, - тщетно попробовал форсировать звук Конрад.

– Немой, что ли?

– Конрад, - изо всех сил дал петуха Конрад.
– У меня дисфония. Болезнь голосовых связок... Голос плохо слушается.

– Ничего, вылечим, - сказала урла.
– А ты знаешь, кто мы такие?

– Местная..., - в отчаянии прошипел Конрад, глотая слово "урла".

– Местная урла, ты хочешь сказать. Это ты зря. Ты настоящей урлы не видел. Они бы тебя без всяких вопросов замесили. К ЧЕМУ СТРЕМИШЬСЯ?

– К покою, - выдавил Конрад.

– Неправильный ответ, - ответила урла.
– Ты в самом деле не знаешь, кто мы такие.

– Кто вы такие?
– заквохтал Конрад.

– Мы - логоцентристы, - сказали логоцентристы. (Правда, не урла. Знают слово с суффиксом "-ист", да ещё и с корнем "логос". Кошмарный случай).