Остров капитанов
Шрифт:
Черная Кошка с обидой посмотрела на весело растрещавшиеся поленья в очаге. На минуту задержалась на пороге, поежилась от вечерней сырости и исчезла в темноте.
В окно влетела летучая мышь, по прозвищу Непрошеная Гостья, единственная летучая мышь, жившая на острове Капитанов.
Обычно она ютилась в развалинах старой башни на Одинокой скале. Зацепившись лапками за полусгнившие балки, висела вниз головой, вздыхала от одиноких тоскливых мыслей.
Непрошеная Гостья что-то невнятно пропищала, словно хотела предупредить о
В дверь скользнула Черная Кошка, брезгливо передернула гладкой шкуркой, отряхивая мелкие белые, будто молоко, капли тумана. Прыгнула на высокий табурет.
Поймала взгляд хозяйки, кивнула головой: мол, все в порядке. Потом как ни в чем не бывало принялась старательно лизать заднюю лапу.
В дверь бочком протиснулась тощая, согнутая крючком нищенка-цыганка. В руке – веером колода карт. Видно, добывает себе кусок хлеба гаданием. Один глаз завязан черной повязкой. В ухе круглая медная серьга размером с блюдечко.
Нищая гадалка робко протянула к огоньку большие красные ручищи, покрытые цыпками, жалостно замигала единственным глазом.
Она была до самого подбородка укутана в дырявый цветастый платок. К его бахроме прилипли обрывки водорослей, сухие клешни крабов. Из-под обтрепанной юбки с оборками торчали большие разношенные мужские башмаки.
– Дай погадаю, золотой, хорошенький, – басом сказала гадалка, придвигаясь к старому адмиралу Колумбу.
– Обогрейся, несчастная, да ступай своим путем, – проворчал старый адмирал. – Не верю я в эти ваши бесовские штучки, да, не верю. Помню, было это лет пятьсот назад. Одна цыганка, вроде тебя, нагадала моему Христофору Колумбу, что он ничего не откроет. А что, изволите видеть, вышло?
В таверну зашел погреться Добрый Прохожий.
– Сырая ночь, однако… – начал было он и вдруг замолчал, с удивлением глядя на одноглазую гадалку. – Странно, признаюсь, очень странно. Я обошел сегодня весь остров, и не один раз. Но вас я почему-то не видел. Впрочем, сегодня, можно сказать, ночь неожиданностей. Только что повстречал незнакомца. Скажу одно, весьма необычный субъект. Тощий, в ухе большущая серьга, за поясом два пистолета. И представьте – тоже одноглазый. Я шел как раз по дороге из гавани в город.
– А я шла как раз по дороге из города в гавань, – поспешно возразила гадалка. – Разными дорогами мы шли. Как же мы могли повстречаться?
Гадалка отвернулась, прикрыла лицо шалью.
– И все-таки я не совсем понимаю… Тут какая-то загадка, – задумчиво пробормотал Добрый Прохожий.
Он еще немного постоял, рассеянно глядя на легкие, летучие языки пламени в очаге, и вышел из таверны.
Цыганка потерла красные лапищи, как-то бочком, крадучись вдоль стены, подобралась к капитану Тин Тинычу.
– Дай погадаю на руке, золотой, хорошенький.
Но капитан Тин Тиныч решительно отстранил ее:
– Нет уж, избавьте меня от этого, голубушка.
Гадалка в ту же минуту подскочила к капитану Жану, цепко ухватила его за руку.
– Я и по твоей руке могу предсказывать его судьбу! – Гадалка указала корявым пальцем в сторону капитана Тин Тиныча. Наклонилась над ладонью капитана Жана, жалобно заголосила: – Вижу, вижу, завтра утром твой дружок Тин Тиныч хочет отправиться в опасное плавание. Что, верно говорю? Не соврала? То-то же!
– Неужели на моей руке написана его судьба? – искренне изумился капитан Жан.
– Да еще какая несчастная судьба! – подхватила гадалка, жадно поглядывая на капитана Тин Тиныча. – Клянусь преисподней, вот эта линия на твоей руке предсказывает, что с твоим дружком случится большое несчастье. Тысяча дьяволов! На него упадет бом-брам-стеньга и прихлопнет его как муху!
– Какой ужас, мадам, – бледнея, проговорил капитан Жан. – Неужели как муху? Нельзя ли как-нибудь изменить линии моей руки? Я согласен… ради друга…
– Бросьте, Жан, дорогой! – усмехнулся капитан Тин Тиныч. – Это же просто смешно, наконец.
– Дальше еще хуже, – запричитала гадалка, раскачивая огромной серьгой.
– Черт побери, вот эта линия показывает, что будет буря и его корабль развалится на две половинки!
– Капитан Тин Тиныч, прошу вас, умоляю, откажитесь от этого плавания! – взмолился капитан Жан.
Не будем скрывать, капитан Жан был поистине бесстрашный человек, отличный товарищ, но у кого нет слабостей: верил во все приметы, гадания и, как малый ребенок, боялся страшных снов.
Капитан Тин Тиныч, не обращая внимания на стоны и завывания цыганки, начал прощаться с друзьями. Крепко тряхнул руку рыжему капитану Нильсу. Осторожно, еле-еле пожал руку старому адмиралу Колумбу, словно его рука могла рассыпаться от малейшего прикосновения.
– До свидания, друзья мои! Чуть рассветет, мы будем уже в открытом море.
Капитан Тин Тиныч обнял Томми. Через его кудрявую голову обменялся понимающим взглядом с капитанами.
Никто не обратил внимания, что хозяйка таверны наклонилась к Черной Кошке и что-то быстро прошептала ей на ухо.
Капитан Тин Тиныч направился к двери. Но не успел он сделать и трех шагов, как Кошка соскользнула с табурета и, мягко перебирая бархатными лапками, словно черная тень, перебежала ему дорогу.
– Между прочим, приношу несчастье! Мур-мяу! – добродушно промурлыкала Кошка.
Бледный как бумага, капитан Жан ухватил Тин Тиныча за плечо.
– Она перебежала вам дорогу! – дрожащим голосом еле выговорил он. – Умоляю, послушайтесь меня, не выходите в море. Мой дед, опытнейший был моряк… пренебрег черной кошкой… Вот так же дорогу ему перебежала. Отплыл на полмили от берега и… ко дну!