Остров Афродиты
Шрифт:
Они выехали из дома сразу после того, как дети отправились в школу. Леону пришлось выбрать объездную дорогу в Никосию, так как они пропустили конвой. Утро было чудесным. Легкая дымка сначала скрывала вершины гор, но потом рассеялась под жаркими лучами солнца. Пейзаж менялся с каждым поворотом дороги: то это были горы, лишенные растительности, то поросшие густым лесом; то суровые и пугающие, то радующие глаз яркими красками весенних цветов. От этой красоты просто дух захватывало. Местами нагромождение скал образовывало
Когда столица осталась позади, местность изменилась. Горы сменились равниной, на которой то тут, то там попадались крошечные, домов в десять, поселки. Почти возле каждого дома был привязан осел, во дворе сложен хворост, а овцы и козы паслись неподалеку. – Мы поедем прямо в гостиницу, а потом я покажу тебе старый город. – Леон не отрывал взгляда от дороги. Элен молча взглянула на мужа и продолжила смотреть в окно. – Ты ведь еще не видела старого города?
– Нет.
– Он необыкновенно красив. В нем сохранилась уникальная атмосфера прошлых веков.
– Я наслышана о его красоте. Будет интересно все это увидеть собственными глазами. – Элен говорила сдержанно и даже равнодушно. Леон на мгновение оторвал взгляд от дороги и посмотрел на жену, но она продолжала сидеть, отвернувшись к окну.
– Ты ненавидишь меня, Элен? – неожиданно спросил он. – Раньше этого не было; мы были вполне счастливы до того…
– …до того, как ты стал пользоваться мной для удовлетворения своих желаний? Да, Леон, нам было хорошо. Так могло продолжаться и дальше.
– Ты думаешь? – Горькая усмешка тронула его губы. – А ты, Элен, ты была бы довольна такой жизнью?
– Ты же знаешь, что я не стремилась к таким отношениям, которые затрагивали бы мои чувства. Я объяснила тебе это, когда рассказывала о Грегори, и о том, как он обошелся со мной.
– Ты не ответила на мой вопрос. У мужчин есть некоторые человеческие потребности, но они должны быть и у женщин.
– Женщины устроены иначе, особенно англичанки.
– Можешь не рассказывать мне об этом, – с горечью произнес Леон. – Но какими бы холодными они ни были, они все равно женщины. Ты не хочешь ответить на мой вопрос?
– Мне и в голову не приходило… заниматься любовью ради удовлетворения физической потребности.
– Уходишь от прямого ответа? – Леон сбавил скорость, чтобы дать пройти пожилой женщине в черном, несущей на спине тяжелую корзину. – Мне не нравится твой цинизм. Больше не говори так, пожалуйста. – Они уже въехали в Фамагусту. Дорожный знак указывал поворот в старый город, но Леон поехал прямо.
– Ты же не хочешь сказать, что я ошибаюсь? Ты ведь используешь меня именно таким образом? – Элен по-прежнему не смотрела на мужа, но она услышала, как он заскрежетал зубами от гнева.
– Я сказал, что мне не понравился твой циничный тон!
– Ты меня удивляешь, Леон, – язвительно
– Он мне не понравился. Грубость и цинизм не идут тебе.
Машина мчалась через густонаселенный район города. По дороге попадались белые особняки, окруженные садами, в которых буйно цвели гибискусы и жакаранды, бугенвиллии и мимозы. Опьяняющий аромат цветов проникал в открытое окно машины.
– Ты слишком высокого мнения обо мне.
– Сарказм тебе тоже не идет. Я бы просил тебя воздержаться и от него.
Элен порывисто повернулась к Леону.
– Выходит, я уже не могу говорить, что я думаю? – спросила она, покраснев от гнева.
– Можешь, если только при этом твои слова не оскорбляют меня.
Элен замолчала и до самой гостиницы не проронила ни слова. Наконец машина была поставлена на стоянку, вещи внесены в номер. В комнате царил полумрак – жалюзи оказались опущенными. Элен сразу же подняла их и открыла окна.
– Зачем они это делают? – сказала она, выходя на балкон. Перед ней простирались синие воды Средиземного моря и золотая полоска пляжа. Она почувствовала, что Леон стоит рядом.
– Таков обычай, – ответил он. – Ты просто еще не привыкла.
– Обычай… У мужчин здесь существует обычай обращаться со своими женами как с собственностью. – Элен оглянулась. В номере стояла двуспальная кровать. Леон сам попросил такой номер? Она всегда считала, что в номерах дорогих отелей стоят две односпальные кровати.
– Я, пожалуй, распакую свои вещи, – сказала она. Но Леон загораживал собой проход и даже не сделал попытки пропустить ее в комнату, поэтому Элен вновь повернулась к перилам балкона и стала смотреть на море. Она почувствовала, как руки мужа легли ей на плечи, и вся сжалась. Он, должно быть, понял, что она испытывает, но тем не менее тихо шепнул:
– Эти дни могут стать нашим медовым месяцем.
– Медовый месяц существует только для влюбленных.
– Ты права. – Элен послышались нотки сарказма в его голосе, а может быть, ей только показалось. Его руки стали настойчивее, а губы касались ее волос и ласкали шею. Некоторое время Элен стояла неподвижно с покорной обреченностью, потом резко повернулась; красные пятна гнева появились у нее на щеках.
– Неужели ты не можешь оставить меня в покое! Почему я должна терпеть твои ласки и днем и ночью? – Она отстранилась от него и бросилась в комнату. Леон последовал за ней.
– Элен! – Ее имя сорвалось с его побелевших губ. Он, казалось, был в шоке, даже руки у него безвольно опустились, но он тут же сумел побороть свою минутную слабость. Глаза Леона потемнели от сдерживаемого гнева, кулаки сжались. – Если ты так воспринимаешь мои ласки, то хочу напомнить тебе: я беру то, что принадлежит мне по праву, и тогда, когда захочу.