Остров - 3
Шрифт:
Побегав с каххарцами некоторое время и уяснив для себя общую картину, Сергей вернулся к привычному распорядку. Вовремя, должен сказать: его жёны опять стали поглядывать на меня с нездоровым интересом. Чем это заканчивается, я однажды уже испытал, и потому Старый, требовавший дальнейшего участия партнёра в «обмене опытом», понимания от меня не дождался. Ни малейшего. Смертельно обидевшись (притворившись, если честно), Гуль на время перебрался жить в форт и каждую свободную минуту занимался обдумыванием плана будущей главной базы:
Дело у капитана сначала шло не очень, поскольку последний большой лагерь и он, и тот же Крюк видели в далёкой уже молодости. Да и как сказать — видели? Сколько может разглядеть новобранец, гоняемый с утра до ночи? Потом Киру пришла умная мысль посоветоваться с «гостями», и меня отправили договариваться с их магом. Тот, поморщив лоб и почесав в затылке (вот же международный жест!), неуверенно проговорил:
— Если таково пожелание Его Высочества…
— Кого?! — то ли я в тот день не выспался, то ли и правда, как партнёр говорит, тормоз, но страшно удивился, что о Касси говорят, как о мужчине.
— Уважаемого Сирхея. Мужа Её Высочества Четвёртой Дочери Любимого Сына Повелителя.
— Сергей!
— Это срочно?
— Вообще-то нет.
— Тогда потом!
Глава 16
Мир вашему дому!..
Из-за постоянно появляющихся новых дел думать о судьбе пленных Касу было просто некогда. Поэтому, узнав, что коротышки (за бакшиш вяленой и солёной рыбой и ещё кое-чем по мелочи) согласны «приютить» страдальцев, он только повторил своё условие не гнать каторжников в самые гиблые места, после чего изволил милостиво согласиться. Дальше было дело техники: уточнить место передачи, выделить конвой, собрать небольшой обоз с едой на дорогу и борзыми щенками и… Правильно! Толкнуть напутственную речь!
Неровный трёхшереножный строй во дворе форта, хмурые — исподлобья — взгляды, угрюмое молчание. Рядом — четыре десятка конвойных, тоже в строю, а чуть поодаль — на середине плаца — группа из нескольких офицеров и двух штатских в кожаной броне. Охрана в казематах запрета на разговоры с заключёнными не имела, поэтому за месяц сидения в камерах бывшие моряки имперского флота успели узнать довольно многое: и как их захватили, и что им грозит, и даже что судьбу их будет решать какой-то Людоед, брат того мага, на глаза которому попался «Стремительный».
— Да вы не пугайтесь! — иногда «утешал» подопечных один из тюремщиков, большой любитель чёрного юмора. — Людоед — он нормальный, он с пониманием. Если и убьёт — то сразу. А вот Серегей, братец его — это да! Как приложит каким заклинанием, так и будешь и не мёртвый, и не живой. Вон, как с теми вашими, что высаживались: и не умерли вроде, но и…
Что означает это «и», шутник никогда не пояснял, просто разводил руками и ухмылялся. Однако намёк был и без того ясен: вместо виселицы или каторги можно было угодить и в подопытные,
Наконец один из штатских — постарше — коротко кивнул, придерживая рукоять засунутого за пояс длинного меча, подошёл к ожидающим решения своей участи пленникам и, пробежав пустыми глазами по лицам, скривился. Как будто почувствовав его недовольство, младший весело оскалился и громко посоветовал:
— Кас, а ты им строевые занятия устрой! А то не моряки, а «мясо» какое-то!
В ответ на эту насмешку высокий старый орк со знаками различия капитана попытался отвесить юнцу подзатыльник, но молодой нахал, не переставая улыбаться, ловко и явно привычно увернулся, мгновенно оказавшись в двух шагах от опасности. Старший же, скривившись ещё сильнее, наконец-то заговорил:
— Наказание за пиратство — виселица либо пожизненная каторга. Учитывая, что, во-первых, вы выполняли приказ, и, во-вторых, не успели нагадить, вешать вас я считаю излишним. Но если есть желающие, — пустые глаза опять обежали строй, — они могут выйти сюда, — правой рукой штатский показал, куда именно. — Обещаю, они умрут быстро.
Подождав немного на случай, если желающие вдруг отыщутся, молодой человек продолжил:
— Те, кто согласен перейти на службу острову, тоже могут выйти сюда, они будут помилованы.
Строй опять не шелохнулся: случайных людей среди моряков давно уже не было. Все, кто посчитал присягу утратившей силу, разбежались ещё десять лет назад.
— Что ж, — усмехнулся пустоглазый, — тогда… — он сделал небольшую паузу и объявил: — Вы приговариваетесь к каторжным работам на срок пятнадцать лет! — по рядам прокатился удивлённый вздох. — Те, кто будет работать хорошо, получат свободу через десять лет! Вопросы?
Сергей тоже высказался:
— Я надеюсь, что кто-нибудь попытается сбежать. Очень надеюсь. Потому что, — тут он покосился на меня, — по милости некоторых я остался без подопытных.
А потом, когда мы уже отошли, объяснил:
— Это сейчас они счастливы, потому что легко отделались. А завтра, на марше, некоторые начнут думать, что могут отделаться ещё легче.
Я возражать не стал. Он прав. Люди — существа неугомонные. И если не завтра, то послезавтра или через день кто-то из этих морячков попробует уйти не прощаясь. И не подозревая, что, кроме четырёх десятков конвоя, поблизости будут находиться три пятёрки. С магами, недавно выучившими «кислоту» и «пробку». И «брызги», работающие так же, как «кислота», но не по всему телу, а по отдельным его частям. И я, кажется, знаю, какое именно заклинание маги пятёрок будут испытывать в первую очередь.
Как-то так получилось, что две новости пришли почти одновременно. Первую — наши группы перешли границу Империи — мы получили во второй половине дня по амулету, оставленному блондином. Вторую, что у Лин немного ниже пупка теперь явно не жировая складка, я обнаружил сам. Ночью.
— Лин, а у тебя точно животик! — третья, что мне не мешало бы подумать перед тем, как что-то сказать, давно не новость. И мои дражайшие тут же подтвердили это, устроив избиение мужа подушками.