Остроги. Трилогия
Шрифт:
Чтобы не молчать, он принялся рассказывать все, что помнил об остроге Тула. Мол, глубины и ширины рва оказалось недостаточно, чтобы остановить зомбаков, ведомых слизнями. Слизни самоотверженно бросали тела своих носителей в пучину. Кто-то тонул, но большинство зомбаков успешно преодолевали преграду. Умников, что придумали рыть ров, повесили. Острог оказался в кольце воды и врагов, эвакуироваться стало практически невозможно. Город превратился в ловушку. И тогда один человек, бывший пенсионер, коммунист Иван Петрович Старицкий, предложил
— Но все равно положение тут незавидное. Зомбаков в последние месяцы стало в разы больше, почти как в первые недели Псидемии, — подытожил Дан.
Девушка удивилась:
— Ты откуда вообще все это знаешь?
— А я у охраны подслушал. Ну и…
— Думаешь, нам сейчас стоит все это обсуждать? — Мариша придвинулась ближе.
Сердце Дана забилось чаще, и не зря: мягкие, прохладные губы коснулись щеки. Он положил руки на тонкую талию девушки, но она отстранилась.
Данила слегка растерялся. Он, конечно, имел опыт общения с противоположным полом, но сейчас не мог понять, что вообще происходит: Мариша то сама лезет, то строит из себя недотрогу…
— Холодно здесь, — сказала девушка и повлекла его прочь с балкона, к кровати, которую Дан так и не успел расстелить. — Представляешь, Сташев, мне какие-то таблетки дали, сказали, от радиации. Но лучше бы вина красного, оно тоже, говорят, помогает. Как ты относишься к вину?..
До ложа любви оставался какой-то шаг, рука Дана вновь лежала на талии девушки, когда дверь с грохотом распахнулась и в комнату влетел Ашот.
Данила едва не застонал от огорчения и злости — ну почему он не задвинул засов, а?!
— Привет всем! Ну вообще тут! — Не обращая внимания на обнявшуюся парочку, Ашот забегал по комнате как заведенный. — Только я, понимаешь, после ужина решил расслабиться, покурить правильной шмали, от самого Харькова берёг для подходящего случая, чтобы по-человечески, а тут…
Он наконец остановился и вылупил глаза на девушку, точнее — на ее экстравагантный наряд. Хорошо хоть комната Мариши напротив комнаты Дана, ей не пришлось в таком виде разгуливать по длиннющему коридору через весь этаж.
И пока Ашот не успел ляпнуть чего-нибудь лишнего, Дан схватил его за локоть и потащил к двери:
— Что, говоришь, случилось?
— Я? Разве я что-то говорил, брат? — Толстяк отчаянно сопротивлялся и всё норовил обернуться.
Но Данила был настойчив:
— Да. Насчет расслабиться и местных порядков. Возмутило тебя что-то.
— Меня? Нет… Всё в порядке. Подумаешь, забежал этот цербер старшой и раскричался, и… — Ашот попытался уцепиться за косяк, но Данила пресек его действия болезненным ударом по пальцам. — И мою «козью ножку» затоптал, сказал, чтоб я больше никогда…
Дверь с грохотом —
Мариша лежала под одеялом. Халат ее валялся на полу.
— Сташев, хватит уже таращиться, как зомбокабан на Стену. Выключай свет и дуй сюда.
Свет погас. Буквально в одно мгновение Дан оказался без одежды на кровати. Он прильнул к девичьему телу. Его губы нашли губы Мариши. Поцелуй был жарким, объятья — нежными…
И тут внизу загрохотали выстрелы.
Кто-то крикнул в коридоре:
— Тревога! Зареченцы атакуют!
ГЛАВА 19
АТАКА
Бесшумно бойцы заняли позиции на разумном удалении от бетонного забора, окружавшего резиденцию Горбатого. Действовали слаженно, быстро — различные варианты штурма не единожды прорабатывались. Это было в стиле Вилена. Он не любил экспромты, предпочитал им хорошую подготовку.
Рядом с Гурбаном залегла вся его поредевшая команда: Бек, Фаза, Ксю и Доктор, которому доверили вести наблюдение через единственный бинокль.
А потом, когда все-все уже засели по местам, Серый неспешно, вальяжно даже, подошел к воротам у КПП резиденции и, представившись, потребовал вызвать к нему Наума, уж больно хотелось ему посмотреть на уродца, сбежавшего из цирка. Его, конечно, послали на три буквы и велели валить подобру-поздорову. Тогда Сергей принялся пространно, но очень доходчиво объяснять, как он занимался сексом с матерями мосинских бойцов, с их бабушками и их сестрами, и сколько он при этом платил, и какие извращения ему больше всего понравились.
Честное слово, Гурбану даже обидно стало за бедолаг, вынужденных это слушать. И потому неудивительно, что с той стороны забора у кого-то не выдержали нервы — и палец вдавил спуск.
Автоматная очередь отбросила Серого назад. Вторая сбила его с ног. Обычный человек после подобной передряги не выжил бы — вот и Серега, упав, не подавал больше признаков жизни.
Гурбан стиснул зубы и крепче сжал АК, за который спасибо каптерщику Зареченского клана — не абы что всучил чужакам, но отобрал самые новые стволы да еще велел в тире, устроенном в подвале, пристрелять.
Ворота резиденции Горбатого медленно поползли в стороны, из-за них выскочили пятеро бойцов, подошли к Серому. Двое направили автоматы на тело, еще двое склонились над ним, а один принялся осматривать окрестности, водя стволом из стороны в сторону.
Во всех зарешеченных окнах резиденции разом вспыхнул свет. Прилегающий к забору периметр и так был освещен.
Один из мосинцев присел рядом с мертвецом:
— Да это ж Мясник, помощник Джексона!
О том, что Вилена враги называли Джексоном в честь певца из прошлого, Гурбан знал. А вот прозвище Серого он услышал впервые, и оно его смутило. Хотя при такой должности хуже было бы, если б племяша называли Одуванчиком или каким-нибудь Мусиком.