Остроги. Трилогия
Шрифт:
У Ашота роман с Ксю, аппетитной блондинкой из харьковского отряда вольников Гурбана. Ксю не только красавица, но и в технике разбирается на ура — из мясорубки пулемет сделает, если надо. И что она нашла в толстяке, на брюхе которого ни один ремень не сойдется? Женская душа — потемки…
И тут Ашотик выдал то, от чего у Дана холодок по спине пробежал:
— Брат, ты с Маришей поссорился, что ли?
А ведь Дан собирался уже отмахнуться от товарища и отправиться дальше на поиски, но теперь, конечно, чуть ли не прирос к асфальту.
Боясь спугнуть удачу, Дан спросил как бы невзначай, не выказывая волнения:
— С чего ты взял вообще?
— А чего она тусуется с какими-то лысыми жлобами? Ну, ты даешь, брат! Совсем не ревнивый? Да я бы на твоем месте вот этими руками…
— Где ты их видел?
— Да вон там. — Ашот неопределенно махнул. — В подъезд они зашли.
— Покажи! Веди туда! — Данила схватил друга за локоть. На сей раз толстяк, несмотря на свою хваленую реакцию, попался.
— Не-а. — Ашот вырвался. — На кой мне семейные разборки? Это ж кем надо быть, чтобы жена в первую же ночь изменила с какими-то засранцами?
— Ее похитили, — сквозь зубы сцедил Дан.
Ухмылка сползла с круглого лица. Ашот наконец-то понял, что случилось нечто из ряда вон, что Дан не просто так гуляет по Питеру в одних только штанах.
— За мной, брат. — У толстяка отлично получалось проталкиваться через толпу, пусть поредевшую, но довольно плотную. Его косяк, словно труба Острога-на-колесах, испускал клубы дыма.
Данила не отставал.
Выплюнув окурок, Ашот сдернул с плеча автомат и с ходу нырнул в подъезд неказистой кирпичной пятиэтажки, древней, как весь мир до Псидемии. На входе дверь отсутствовала. Свет не горел ни в одном окне. Дом заброшенный, нежилой.
— Ты точно здесь Маришу видел?
Не дождавшись ответа, Дан поспешил за толстяком.
В подъезде было пыльно, паутина свисала с потолка — это все, что просматривалось благодаря освещению с улицы. Стоило чуть подняться по лестнице — и стало темно, как в тылу у африканского зомбака. Может, кого другого это и смутило бы, но не доставщиков, обученных сражаться с завязанными глазами, на ощупь, доверившись развитому слуху.
Чуть опережая Данилу, сопел Ашот. Толстяк двигался слишком медленно. Так медленно, что вообще остановился — Дан уткнулся ему в спину.
— Ты чего?
— Тс-с! — шикнул Ашот.
Дан замер. Секунда, две, три… Ничего.
Он отодвинул толстяка, чтобы не стоял на пути.
Послышался крик Мариши, приглушенный, на грани восприятия. Дан рванул на звук, перепрыгивая через три ступеньки. Четвертый этаж. Здесь! Ударил плечом в дверь. Обитая ветхим дерматином, она ввалилась в квартиру неожиданно легко — от ржавых петель мало что осталось. Вместе с дверью на паркет упал Данила, сразу откатился к стене — и не напрасно: через миг после маневра автоматная очередь искромсала дерматин, выдрала из-под него поролоновые клочья.
Ашот отступил, исчез во мраке лестничной клетки. Ранили его,
— Суки! Матвея подстрелили! — истерично взвизгнули в квартире. — Насмерть!
Надо же, рикошетом зацепило вражину, Дан не рассчитывал на такую удачу. Только бы Марише случайно не перепало!..
У входа показался сначала ствол автомата, потом нарисовалась круглая рожа Ашота.
— Ты как?
— Ерунда, брат, царапина.
Данила жестом велел товарищу не стрелять. Сам же он, набрав в легкие побольше воздуха и едва не закашлявшись, рявкнул:
— Вы окружены!!! Сопротивление бесполезно!!! Сдавайтесь!!!
Ашот показал ему большой палец — мол, братишка, ты крут.
На что Дан надеялся? Во-первых, не помешает сбить врага с толку. Во-вторых, неизвестно, сколько лысых засело в квартире и сумеют ли «варяги» с ними справиться. А так, может, враг поостережется контратаковать… Хотя, конечно, в тот момент Дан об этом не думал, действовал интуитивно, доверившись инстинктам.
В квартире послышалась какая-то возня, а потом все стихло.
Жестами попросив Ашота прикрыть его, Данила с автоматом у плеча кинулся в логово врага. По длинному коридору, ведущему от входной двери, добежал до первой комнаты, заглянул в нее, увидел Маришу. Руки у нее были связаны за спиной, во рту торчал кляп. Вопреки ожиданиям жены — и возможно, врага, — Дан не бросился к ней сразу, но внимательно осмотрел комнату. Засады вроде нет. Выглянул в коридор, показал Ашоту, что прикроет его, пусть заходит. Толстяка второй раз приглашать не надо. Только сейчас Дан заметил: рукав камуфляжной куртки товарища промок от крови.
Ашот двинул во вторую комнату, затем обследовал кухню и совмещенный санузел.
Дан вернулся к Марише.
— Где они? — спросил он, вынув изо рта жены кляп. Спасибо похитителям, замотали Маришу в простыню, а не протащили по улицам Питера нагишом. — Кто такие?
— Я не знаю! Не знаю, кто они! — Мариша принялась разминать затекшие запястья. Была она не очень испуганной, но очень злой.
Ашот заглянул в комнату:
— В шкафу смотрел? Классика жанра: муж внезапно возвращается, а в шкафу…
Мариша посмотрела на него так, что у толстяка тут же захлопнулся рот.
— Не ищите их, они ушли через запасной выход. Вон там, под ковром на стене.
Ашот и Данила вмиг оказались у старого, пахнущего плесенью ковра. Ашот брезгливо приподнял край, под которым обнаружился пролом в кирпичной кладке, ведущий в соседнюю квартиру. Соваться туда ой как не хотелось. Если уж похитители позаботились о запасном выходе, то почему бы им не оставить пару-тройку ловушек для тех, кто за ними сунется? Дан взглянул на Ашота, тот покачал головой — мол, не стоит рисковать.