Острая нить

Серова Марина Сергеевна

У его троих братанов в руках появились две короткие дубинки и пистолет.

— Платить надо! — резюмировал главгоблин.

— Мы всем, кому надо, уже заплатили, — ответил Алексей, не спуская глаз с обладателей стволов. — А вот с вас надо бы за колеса-то взять.

— Не, ты понял?! — вытаращил глаза бандит-расстрига. — Митяй, короче, глянь, что там за баба в кабине осталась!

Противненько ухмыляясь, вооруженный пистолетом Митяй подошел к правой дверце — я предусмотрительно сместилась именно вправо, но не

стала выходить навстречу посланному за мной джентльмену.

— А ну, выл-лазь!

— Лучше давай ты ко мне, — маняще улыбнулась я ему и слегка «коснулась» биополем одной его интимной точки.

Спинальные рефлексы у этих тварей почти всегда действуют безотказно. Посол местной мафии засопел, поставил ногу на подножку и, придерживаясь за дверцу правой рукой с пистолетом, вцепился в край кабины левой.

Очень неудобное положение для стрельбы и начала схватки.

Я мысленно крикнула Лешке: «Давай!», и мы начали боевые действия одновременно.

Ребром ладони я ударила бандита по шее, а второй схватила за руку, державшую пистолет, и резко крутанула.

Крик гоблина и выстрел помповика раздались одновременно.

Я вырвала пистолет из ослабевшей руки своего противника, коротким пинком выбросила его из кабины, спрыгнула следом, отключила как следует ударом ноги в печень, развернулась к оставшимся бандитам, держа в обеих руках по пистолету, и крикнула:

— Ложись, гады!!

Лешка подкрепил мой приказ вторым выстрелом.

Оказавшиеся теперь уже между трех стволов и оглушенные выстрелами помпового ружья, гоблины лишились былого боевого духа.

— Бросай пистолет, живо! — повел стволом ружья Алексей.

Главгоблин подчинился, его пушка шмякнулась об асфальт и крутанулась на месте.

— И вы дубье бросайте! Ну! Повторять вам?! — взмахнул монтировкой Вовка.

Подчиненные последовали примеру своего босса.

Я покосилась в ту сторону, где лежал мой неудавшийся ухажер… и не увидела только что возлегшего на асфальт тела!

Н-да. Кажется, его Митькой звали?

Впрочем, чьи это ноги под машиной?

— А ну, вылазь! — повторила я его недавнюю фразу.

Неудавшийся беглец, извиваясь, выполз на свет божий.

Звали его Митькой, а теперь будет Червяк!

— Володя, обыщи-ка их быстренько, — сказал между тем Алексей, подобрав пистолет и подогнав бандитов к нашей машине. — Руки на капот, ноги пошире!

Червяка я тоже подвела к остальным. Володя побросал в кабину свою монтировку и бандитские дубинки, а потом принялся шарить у пленных по карманам. Мы с Алексеем держали братву на мушке.

— Вот, ножей две штуки, — доложил Володя через пару минут.

— Молодец. Теперь двоих с краю — вяжи. Веревка есть? — поинтересовался Алексей.

— А как же! — улыбнулся Володя и ловко связал сначала главаря, а потом — одного из подчиненных. Бандиты отчаянно матерились, но резких

движений не делали.

— Ну что, конкретные ребята, потрудимся? — предложил Алешка. — Володя, двоих связанных сажай чуть в сторонке, а остальными — командуй. Не тебе же, в самом деле, колеса чинить?

Мои мужики озорно перемигнулись.

Под чутким руководством нашего шофера конкретные ребята шустро убрали с дороги свой «капкан» и приступили к устранению сотворенных собственными руками неисправностей. Работа двигалась споро, и примерно через полчаса наш «КамАЗ» обрел первозданную осанку.

Можно было продолжать путь.

— Леша, — предложила я, — пусть-ка парни прогуляются.

Алексей все понял и заулыбался.

— Верно говоришь! — одобрил он мою мысль. — Володя, ты уж не сочти за труд, свяжи и этих двух…

Мы отогнали стаю этих животных в посадки, примотали злобно молчавшую братву к березкам и повернули обратно.

— Счастливо! — бросил им через плечо Алексей и добавил, подумав: — Хотя какие щас сливы…

Потом он сел за руль трофейного автомобиля и поехал первым, а мы — следом.

Километров через пять Алексей посигналил и свернул на боковую дорожку, ведущую к берегу довольно большого озера.

Там мы остановились и вышли из машин.

— Топим? — предложил Лешка, кивнув в сторону берега. — А то одна морока с ней будет.

Мы не стали возражать и распрощались с трофеем. Прямо у берега начинался обрыв, вода в озере была очень мутная…

Потом я ухитрилась метнуть кости:

33, 17, 1.

«Символы грозящих тревог и досады».

Ну, сие давно не новость…

И еще я успела разглядеть это озеро с дороги: длинное, с изломанной линией берега, местами подбиравшееся почти к трассе, сверкавшее в свете клонившегося к закату дня…

Дальше дорога пошла вверх-вниз: многокилометровые подъемы чередовались с такими же затяжными спусками, и было видно с таких «перевалов» далеко-далеко. По сторонам от разрезавшего поля размокшего на жаре и блестевшего в косых уже лучах солнца асфальтового лезвия появились ряды тополей, словно кто-то боялся держать без ножен меч трассы, заострявшийся у горизонта и превращавшийся сначала в проволоку, а потом и вовсе в нить…

Но вот мы опять стали притормаживать.

— Что, снова родник? — осведомилась я, видя вдалеке только стоявшую у обочины какую-то будку.

— Да нет, — хмыкнул Володя, — хуже. Менты!

Когда мы поравнялись с будкой — увы, внутри не было и в помине источника живительной влаги, — из своей конуры вылез рыжий худой гаишник и лениво, как римский император, поднял свой жезл.

Машина остановилась.

— Сержант Приходько. — Гаишник, совсем мальчишка, еще более лениво, чем жезл, начал было подносить руку к козырьку фуражки, но, кажется, примерно на полпути устал. — Куда следуем?