Остатки разума
Шрифт:
– Дело не во мне, я же тебе объяснила. Как я могу передумать.
– А на завтра есть планы?
– У меня экзамен в понедельник. Нужно подготовиться.
– Но позвонить тебе хоть можно? – с надеждой спросил Антон.
– Позвонить можно.
Когда мы подъехали к моему дому, я сразу же отметила, что машины отчима нет и с облегчением вздохнула.
– Я пойду. Спасибо за день.
– Я рад, что тебе понравилось, – он вместе со мной вышел из машины.
Я не спешила уходить, чувствовала, что Антон не решается что-то сказать. Он задумчиво смотрел на меня, от чего я немного смутилась и, наконец, произнёс:
– Не хочется расставаться с тобой. Я едва тебя знаю, а такое чувство будто
Он пристально смотрел на меня. А я не привыкшая к таким откровениям не знала, что ответить.
– Я не знаю, что сказать, Антон, – честно призналась я. – Ещё пару дней назад мы даже не подозревали о существовании друг друга. Для меня это слишком быстро. Мне очень приятно, и я ценю всё, что ты сказал…
– Лика, остановись, – перебил мой словесный поток Антон. Он улыбался. – Я не собирался давить на тебя и не жду от тебя ответа. Просто хочу, чтобы ты знала, – он легонько коснулся моей щеки. – Не думай много.
Затем он развернулся, сел в машину и уехал, в который раз оставив меня стоять в недоумении.
Вервольф
Сегодня я целый день провёл с друзьями, то и дело заглядывая в телефон. Ждал сообщения от Мухи. Я чувствовал, что она напишет что-то очень важное. Вернувшись вечером домой и переделав все дела, я понял, что уже просто не нахожу себе места от ожидания. Закрывшись у себя в комнате, я рухнул на кровать и решил написать первым. Но едва открыв приложение я наконец-то обнаружил, что Муха что-то печатает. С нетерпением я стал ждать. Через несколько минут я услышал долгожданный звук входящего сообщения. Я сел.
– Когда мне было 14… – так начиналось её внушительное сообщение. Я продолжал читать. И чем дальше я углублялся, тем явственнее ощущал, как волосы на моей голове начинают шевелиться. Я чувствовал будто чья-то рука медленно холодными пальцами сжимает моё сердце. Я перестал дышать. Мне не хватало воздуха, а внутри холод растекался в разные стороны, обволакивая каждую клеточку своими ледяными оковами, не давая мне пошевелиться. Я задыхался. Изо всех сил я пытался вырваться из этой мучительной хватки, чувствуя, как во мне начинает закипать гнев. Мой волк рвался на свободу. Я сделал глубокий вдох. Пылающей волной моя злость разносилась по всему телу, сметая всё на своём пути, оставляя лишь безумное желание отыскать этого гнусного престарелого ублюдка и вцепиться ему в глотку. Я встал. Рывком открыл дверь, выскочил из комнаты и помчался в ванную. Открыл душ, включил на всю холодную воду и засунул голову под отрезвляющие струи. Я тяжело дышал, изо всех сил стараясь прийти в себя. Вот же чёрт, я совсем не этого ожидал. Оказывается, Мухе пришлось пережить то же, что и Марфе. Только вот у Марфы были все мы. И мы до сих пор рядом. А Муха ведь совсем девчонкой тогда была. Как же она одна прошла через это. И как до сих пор ей удаётся справляться одной? А я ведь сейчас тоже оставил её одну. Она же ждёт моего ответа. Ну вот, начал соображать. Я выключил воду, схватил полотенце и на ходу вытирая волосы, вернулся в комнату. Следом вошла Марфа:
– Лис, у тебя всё в порядке? – обеспокоенно спросила она.
Ей хватило одного взгляда, чтобы оценить моё состояние.
– Да что случилось-то? Ты меня пугаешь, Лис.
Пугать и расстраивать сестру в мои планы не входило.
– Не бери в голову. Я разберусь.
– Расскажи. Я ведь не отстану.
– Не могу. Это не моя тайна, сестрёнка.
Она понимающе кивнула и села рядом.
– Я нечасто вижу тебя таким. Это значит одно – всё довольно серьёзно, – она слишком хорошо меня знала. – Пообещай, что не наделаешь глупостей.
– Ты не поверишь. Даже если бы я захотел что-то сделать, то не смог бы, – ответил я, понимая, что действительно бессилен. – Мне нужно остаться одному. Прости.
–
Я кивнул и сразу же бросился к телефону, как только за ней закрылась дверь. Муха была в сети. Я понимал, как она могла истолковать моё молчание. Нужно было срочно исправлять ситуацию.
В: Я снова пережил перевоплощение от твоего рассказа, как тогда. И если бы этот старый урод оказался рядом, он бы ответил за всё. Муха, я чувствую огромную потребность защитить тебя. Но не могу ничего сделать. Ощущаю себя жалким от своей беспомощности. Как ты одна справляешься столько лет? Тебе ведь приходится жить с ним под одной крышей.
М: А я не одна. У меня есть такой же замечательный брат, как ты. Он всегда на моей стороне.
Она долго рассказывала мне о своём брате, о своих планах и том, что мечтает поскорее переехать в общежитие и начать новую спокойную жизнь. Я читал, изредка задавал вопросы. Почувствовал небольшое облегчение, узнав, что рядом с Мухой всё же есть человек, на которого она может положиться. Потом она написала, что опаздывает на встречу с подругой, и я остался наедине со своими мыслями.
Не нужно быть гением, чтобы понять, с моими девочками это случилось практически в одно время. Я презирал мужчин, от общения с которыми женщины теряли веру в светлые чувства. И если Марфа уже научилась смотреть на мир позитивно, то Муха как раз была в процессе.
Поговорить о том, как прошло её второе свидание, мы не успели. Мне хотелось быть рядом с ней сейчас и во всём её поддерживать. А вообще, всё чаще я стал ловить себя на мысли, что у меня появилось безумное желание её найти. Но я не мог. Я обещал.
Лика
С Янкой мы встретились в неё дома. Её бабушка приготовила яблочный пирог. Она была суровой старушкой старой закалки. Разговаривала мало, по крайней мере со мной. Всегда только по делу. Ну или если считала, что просто необходимо дать какие-либо наставления: то одеваться потеплее, то не бродить по ночам, а дома сидеть уроками заниматься. Но готовила она восхитительно.
Янкина мама, тётя Валя, напротив была общительной, доброй и заботливой женщиной. Всегда спрашивала о том, как мне живётся, что у меня нового и какие планы. Янке видимо хватало того, что я рассказывала тёте Вале, поэтому она весь вечер тараторила о себе, посвящая меня во все подробности.
Документы Янка подала на экономический. Она особо ничем не увлекалась, поэтому пошла по стопам мамы. Тётя Валя работала бухгалтером. Янка даже сейчас рассуждала так, словно её уже зачислили. В себе она была уверена, как всегда. Работа ей нравилась. Я же ничего о себе рассказывать не стала. Во-первых, она не спрашивала, а во-вторых, времени на это уже не оставалось. Было поздно
* * *
Дальше всё пошло своим чередом. В понедельник я сдавала экзамен. Прошло всё неплохо. Я даже успела познакомиться с несколькими ребятами, с которыми возможно будем скоро вместе учиться. У входа в универ меня ждал Антон. Не скажу, что это было неожиданно, я понемногу привыкала к его внезапным появлениями. Мы немного погуляли. Ели мороженое и общались.
На следующей день Ванька отвёз меня и Кактуса к бабушке. Антон тоже уехал отдыхать. И Вервольф тоже.
Моя баба Фима, Серафима Петровна, была замечательной. Я её очень любила. Когда я жила у неё, мне не приходилось думать ни о чём плохом. Я просто наслаждалась всем, что меня окружало. Я гуляла с Кактусом, ходила на речку, много рисовала и шила себе одежду. Время от времени переписывалась с Вервольфом. Мы всё больше узнавали друг о друге. Антон тоже писал, иногда звонил и мы подолгу разговаривали. Здесь в деревне я могла позволить себе не оглядываться по сторонам и много времени проводила в наушниках, наслаждаясь любимой музыкой.