ОСТАНКИ
Шрифт:
Ивансио решил вмешаться:
–38-
–Вождь? У нас есть Фюрер.
–Мальчик, сиди тихо и вмешивайся в разговор взрослых! Бананы поешь!– повысив голос, посоветовал Вольдемар, потом снова повторил, говоря помягче:
–Нужен вождь! Вождь с трубкой!
Михалио обрел дар речи и вставил:
–Но этот старый Вождь с трубкой уже правил раньше. Его теперь нет, а…
–Черт!– разозлился Вольдемар, брызжа слюной.– Вождь с трубкой вечен! Вы каждый день его показываете в эфире!
–Извините,
–Одни останки останутся у всех вас,– оборвал ведущего Вольдемар,– если не позовете править Вождя с трубкой! Он наведет порядок! Всех к стенке поставит! Всех врагов уничтожит! Всех к ногтю! Плясать будете под его дудку!
–Извините, давайте-ка поспокойнее будем вести себя в эфире,– попросил Михалио, даже не смотря на злого генерала.
Однако Вольдемар будто не услышал слов ведущего и разразился бурной филиппикой:
–Черт, перебивать меня? Указывать мне, генералу? Вот Вождя с трубкой нужно позвать, чтобы он всех вас, либералов, расстрелял! Всех до одного! Я сам буду всех вас расстреливать!
–Ну-ну…– пролепетал Михалио.
Ивансио вмешался, стараясь не смотреть на искаженное злобой морщинистое лицо генерала:
–Извините, только не надо нам грозить, мы…
–Да ты, мальчишка, вообще тут молчи!– огрызнулся генерал, брызжа слюной.– Бананы поешь! Вождя с трубкой постоянно показываете!
–Но сегодня не о нем разговор…– вставил Михалио, но его перебил гнусавый голос генерала:
–Помолчи и слушай генерала! Враг у ворот! Партия
–39-
«Единый фронт» призывает нас быть бдительными! Постоянно вспоминаете его, Вождя с трубкой, говорите о нем, словно хотите вернуть!
–Извините, мы не хотим его вернуть…– попытался ответить Михалио.– Зачем нам вызывать тени прошлого?
–Черт, эта тень тебя уничтожит!– заорал генерал. – Ты забыл, кто ты есть? Забыл, что ты боец информационного фронта?
–Нет, не забыл.
–То-то же!
Зазвонил тихо внутренний телефон на столе, Михалио нажал на кнопку незаметно для телезрителей.
–Слушай, Михалио,– прозвучал по внутреннему телефону баритон Антонио,– дай этому дикому генералу высказаться. Рейтинг стал сейчас очень высокий. Быдлу он нравится. Пусть побольше орет в эфире, разрешаю.
–Но он ругается, он…– Михалио замялся, весь покраснев-ший и взволнованный.
–Ничего, Михалио, пусть орет,– решил Антонио.– Думай о рейтинге программы. Программа становится очень популярной.
–Но, господин директор, я не могу так…
–Сможешь. Если хочешь работать у меня, сможешь.
Михалио тихо вздохнул, помолчал минуту, потом напомнил генералу:
–Мы пригласили вас на нашу программу, чтобы поговорить о войне.
–Ясное дело!– порывисто ответил Вольдемар.– Все – на фронт!
–Извините, но с нами никто не
–Как? Враг у ворот!– повторил Вольдемар, повышая голос.– Он хочет отнять у нас бананы и суверенитет!
–Ну, у нас полно бананов,– ляпнул Ивансио, но через минуту понял, что нужно было промолчать.
–У тебя много бананов?– Вольдемар бросил косой взгляд на
–40-
Ивансио, хмурясь.– Тебя враг не тронет? Ты с ним знаком?
–Нет…
–Враги хотят отнять у нас бананы вместе с нашим суверенитетом!– повторил Вольдемар.
–Это они вам лично сказали?– поинтересовался Ивансио.
–Кто они?
–Враги.
–Гм, мне они ничего не говорили,– сухо ответил Вольдемар.– С ними не знаком.
–Откуда ж знаете, чего они хотят?
–Да это каждому идиоту известно в Банании!– презрительно усмехнулся Вольдемар.
–Извините, с идиотами не общаюсь,– слегка усмехнулся Ивансио.
Вольдемар покачал головой, говоря очень зло:
–Дали вам свободу болтать!
–Вы против свободы слова?– полюбопытствовал Ивансио.
–Свобода слова – это осознанная необходимость молчать!– гордо изрек Вольдемар.
–Ну-ну…-вставил Михалио.
–Вот как?– удивленно спросил Ивансио.– А я думал…
–Солдату нечего думать!– повысил голос Вольдемар.– Солдат только выполняет приказы своего генерала! Так что сидите да бананы жуйте! Да, в Банании признана свобода слова.
«На бумаге…– подумал Ивансио, но вовремя сдержался, чтобы не сказать этого вслух.– Свобода слова лишь на бумаге. Одна цензура…»
–Свобода слова,– продолжал генерал.– Тебя посылают, и ты идешь, куда хочешь!– Сказав это, он громко захохотал, брызжа слюной.
–Гм, конституция Банании гарантирует свободу слова своим гражданам,– напомнил Ивансио.
–И тому, кто это слово скажет?– ядовито спросил Вольдемар.
–41-
–Ну, у вас такие намеки!– умилительно всплеснул руками Ивансио, делая вид, что очень озабочен поведением генерала.
Однако Вольдемар злобно заметил, буравя глазами Ивансио:
–Что наша жизнь? Грош один… Жизнь наша дорожает, так как перестала быть предметом первой необходимости.
–Опять намеки, генерал?
–Вовсе не намеки! Твоя жизнь, редактор, гроша не стоит!– злобно ответил Вольдемар.– Я честно это сказал!
Ивансио еле сдержался, чтобы не выругаться.
–Извините, генерал,– вставил Ивансио,– кажется, не стоит нас обижать.
–А может, стоит, мальчишка? Бананы жуй да молчи!– прикрикнул на Ивансио генерал.– Распустились! Вождь с трубкой всем нужен! Рты ваши заткнет! Все одобрям-с говорить будете!
–А мы и говорим одобрям-с,– сообщил Ивансио.
Услышав слова Ивансио, генерал на миг подобрел, даже слегка улыбнулся, но потом вновь принял строгое выражение лица.