ОСОЗНАНИЕ

Мелло Энтони де

Осознайте свое присутствие в этой комнате. Скажите: «Я в этой комнате». Словно вы покинули свое тело и смотрите на себя со стороны. Обратите внимание, что ваши ощущения слегка изменились — по сравнению с теми, которые возникли бы при взгляде изнутри комна­ты. Придет время, и вы зададитесь вопросом: «А кто это смотрит?» Я смотрю на себя. Что такое «я»? Что такое «на себя»? Пока что остановимся на том, что мы видим себя. Но если вы обнаружили, что осуждаете или одобряете себя, не прекращайте ни того, ни другого — просто наблюдайте, Я порицаю себя; я не одобряю себя; я одобряю себя. Просто наблюдайте. Не пытайтесь изменить свои мысли! Не говорите себе: «Ах, нам ведь не велели это делать». Просто следите за ходом ваших мыслей. Как я уже говорил,

самонаблюдение -— это наблюдение за всем, что происходит внутри и вокруг вас, причем наблюдение как бы со стороны, словно все происходящее вас не касается.

ВОЗВРАЩАЯСЬ К «Я»

Предложу вам еще одно упражнение. Охарактеризуйте себя одним словом и запишите его на листке бумаги (например, вы можете написать «бизнесмен», «священ­ник», «человек», «католик», «еврей» и т. д.).

Как я заметил, некоторые люди находят для себя такие определения, как «удачливый», «странник-пилигрим», «профессионал», «живой», «нетерпеливый», «собран­ный», «гибкий», «миролюбивый», «любовник», «пред­ставитель человеческого рода», «сверхструктурированный». Все это, я полагаю, результаты наблюдения за собой.

Но заметьте: «я» наблюдаю за «собой». Этот любопыт­ный феномен во все времена привлекал внимание фило­софов, мистиков, ученых, филологов: «я» могу наблю­дать за «собой». По всей видимости, животные на такое не способны. По всей видимости, это под силу лишь человеку с определенным уровнем интеллекта. То, чему я хочу обучить вас, — не метафизика и не философия; я хочу научить вас просто наблюдать и пользоваться здравым смыслом. Великие учителя Востока обращают­ся именно к «я», а не к «себе». Некоторые из них утверждают, что сначала в человеческом мозгу запечат­леваются предметы окружающего мира и их осознание; потом человек переходит к осознанию своих мыслей (именно это мы называем «собой»). В конце концов осознанию подвергается сам мыслящий. Предметы, мысли, мыслящий. Больше всего нас интересует мыслящий. Может ли мыслящий познать самого себя? Могу ли я познать, что есть «я»? Вот как отвечают некоторые из восточных учителей-мистиков: «Может ли нож по­ранить себя? Может ли зуб укусить себя? Может ли «я» познать самое себя?» Однако сейчас меня занимает куда более практичный вопрос: чем «я» не является? Соображения по этому поводу я буду излагать настоль­ко медленно и постепенно, насколько это будет возмож­но, потому что выводы из сказанного просто невероят­ны. Они ужасны.

Вот послушайте. Я — это мои мысли? Нет. Мысли приходят и уходят. Я — это не мои мысли. Я — это мое тело? Говорят, что ежеминутно миллионы клеток живого организма подвергаются различным изменени­ям, так что через каждые семь лет состав клеток пол­ностью обновляется. Клетки рождаются и умирают. Но «я», похоже, не перестает существовать. Так разве «я» — это мое тело? Однозначно нет! «Я» — это что-то иное, что-то большее, чем тело. Вы можете сказать, что тело — одна из составляющих «я». Пусть так, но это переменная составляющая. Тело двигается и меняется. Все его состояния мы называем одинаково, но оно постоянно преображается. Ниагарский водопад мы тоже всегда называем водопадом, хоть он и состоит из низвергающейся воды. Мы используем одно и то же название для реальности, постоянно меняющей свое обличье.

А как насчет имени? «Я» — это мое имя? Нет, конеч­но: я могу взять себе другое имя и мое «я» от этого не переменится. А что вы скажете о карьере? Убеждениях? Допустим, я католик или иудей — разве «я» определя­ется этим? Когда я перехожу в другую веру, меняется ли мое «я»? У меня появляется иное «я» или «я» просто меняюсь? Другими словами, является мое имя сущест­венной частью моего «я» или нет? А мое вероисповедание? Я уже упоминал о малышке, спрашивающей мальчика, а не пресвитерианин ли он. Мне рассказали похожую историю о Пэдди. Пэдди гулял по Белфасту и внезапно почувствовал, как в его затылок уперся пистолет. «Ты католик или протестант?» — спросил мужской голос. Пэдди пришлось соображать очень

быстро. «Я иудей», — ответил он. «Должно быть, я самый счастливый араб на весь Белфаст!» — восклик­нул человек позади Пэдди.

Много значения люди придают всевозможным ярлы­кам. «Я республиканец», —говорим мы. Но так ли это на самом деле? Ведь не станете же вы утверждать, что при переходе из одной партии в другую ваше «я» полностью меняется. «Я» остается прежним, меняются лишь его политические убеждения, разве не так? Од­нажды я слышал такой разговор: «За кого ты будешь голосовать — за республиканцев?» — спрашивает один человек своего приятеля. «Нет, за демократов, — отвечает тот. — Демократом был мой отец, демократа­ми были мой дед и прадед». «Какая-то странная логика. А если бы твой отец, твой дед и прадед были конокра­дами, что тогда?» «Ну, тогда я был бы республикан­цем», — говорит демократ.

У человека целая уйма времени уходит на то, чтобы хоть как-то прореагировать на ярлыки — как на свои, так и на те, что навесил кто-то другой. Эти ярлыки мы полностью соотносим с «я». Примерами часто встреча­ющихся ярлыков могут быть слова «католик», «протес­тант». Когда-то к некоему священнику обратились с просьбой отслужить обедню по собаке. «Как это — обедню по собаке?» — возмутился служитель церкви. «По моей милой собачке, — ответил прихожанин. — Я очень ее любил и хотел бы заказать мессу за упокой ее души». «Мы не служим обедни по собакам. Пойдите к протестантам — это вниз по улице. Может, они смогут вам чем-то помочь». Поворачиваясь к выходу, прихожанин как бы невзначай проронил: «Очень жаль. Я так любил эту собаку; я даже хотел заплатить мил­лион долларов за мессу». На что священник отвечает: «Постойте! Так вы говорите, ваша собака была като­личкой?»

Обладают ли какой-то ценностью для «я» окружающие нас со всех сторон ярлыки? Можно ли утверждать, что «я» не является ни одним из них? Ярлыки принадлежат «мне» — а характеристики этой категории постоянно меняются. Но меняется ли «я»? Меняется ли наблюда­тель? Все дело в том, что любые ярлыки (возможно, кроме ярлыка «человек») нужно соотносить с «собой». «Я» не имеет к ним никакого отношения. Заняв пози­цию в стороне от себя и наблюдая за «собой», вы перестаете быть тождественны самому «себе». Страда­ние существует в «вас»; вы страдаете, когда отождест­вляете свое «я» с «собой».

Представьте, что вы напуганы (взволнованы, недоуме­ваете). Если «я» — это не деньги, не имя, не граждан­ство, не друзья, не внешность и не какое-то внутреннее качество, то «я» попросту неуязвимо. Человеческое «я» может быть очень деятельным, но само оно неуязвимо. Подумайте о том, что причиняло или причиняет вам боль, что вас печалит или тревожит. И, во-первых, определите, что стоит за вашим страданием: очевидно, вы сильно жаждете чего-то и не можете это получить. Чего вы жаждете? Во-вторых, осознайте, что эта жаж­да — не просто сильное желание чего-то; вы имеете дело с отождествлением. Когда-то вы внушили себе: «Благополучие моего «я», само существование моего «я» неразрывно связано с этим моим желанием». При­чина всех наших горестей и страданий — в отождест­влении себя с чем-то, находящимся внутри или снару­жи нас.

НЕПРИЯЗНЬ К ОКРУЖАЮЩИМ

Участник одного из моих семинаров поделился своим опытом: «Со мной приключилось нечто удивительное. Однажды — надо сказать, что в тот момент я находил­ся в довольно натянутых отношениях с тремя коллегами по работе, — я пошел в кино. После сеанса я решил, что обязательно должен посмотреть на себя со сторо­ны — словно я в зале и одновременно на экране. Часа два я вслушивался в свои ощущения, думал о том, как я не люблю тех троих. «Я ненавижу их, — говорил я себе. — Господи Иисусе, что же делать?» Прошло еще немного времени, и я заплакал. Я понял, что Иисус умер именно за таких людей и они ничего не могли с собой поделать. В тот же день, переговорив с ними, я объяснил, что меня мучило, — они меня поняли. Я пе­рестал сердиться, перестал их ненавидеть».