Особый порядок

Артёмов Андрей

«Значит, Мудрикова? Женщина, в принципе, премилая; я бы даже сказал больше… Эх, понесло меня, старика! Что ж, Анастасия Алексеевна, ждите меня завтра у себя. Обязательно приду. Ведь надо наконец-то познакомиться лично», – сказал он мысленно самому себе и повернулся на бок лицом к стене. Таким образом он любил засыпать.

V

Чудесный выдался день. Как там у нашего классика? «Мороз и солнце; день чудесный!..» Звонко под ногами скрипел снег. Андрей Иванович шёл к Мудриковой. Он испытывал юношеское волнение перед

предстоящим свиданием. Кто его знает, что оно даст? Однако следует сказать, что Андрей Иванович не имел при себе какого-либо плана, о чём станет с ней говорить. Он полагался на обстоятельства: пусть будет так, как пойдёт само собою. Такое попустительство было чем-то новым, несвойственным для него.

Карлин вошёл в дом. Хозяйка была восторженно удивлена, когда увидела гостя. Ей сразу захотелось с ним заговорить, но вдруг почувствовала, что не может говорить.

– Никак не ждали меня? – неуверенно спросил он, и одновременно в нём проявилось некое нахальство. – А я вот, как видите, заявился. Здравствуйте, Анастасия Алексеевна.

– Да, – наконец непонимающе и чуть слышно произнесла Мудрикова.

– Что «да»? – спросил гость, снимая с себя верхнюю одежду.

– Здравствуйте, Андрей Иванович, – сказала хозяйка, когда пришла в себя.

Карлин стоял в прихожей, он не мог решиться, куда ему проходить – в зал или на кухню. Куда предложит пройти хозяйка? И она предложила в зал.

Долго между ними разговора не получалось. Наконец он решился спросить:

– Слышал, что Илья Новый год встречать будет в деревне.

– Будет в деревне, вместе с Николаем поедут.

– А вы?

– Я тоже. Только позже. В самый последний день.

– И как долго там будете?

– Буду дня два: в доме печку кому-то топить надо.

– А Илья с Николаем?

– О-о-о, – махнула она рукой, – долго они будут, до самого Рождества. Вы же ведь знаете, какие они друзья. – Разумеется, – продолжал Карлин с некой завистью. – А хорошо в деревне.

– И не думайте, Андрей Иванович: мало чего там хорошего теперь, скажу я вам.

– Почему так?

– Сразу не ответишь. Пожить там нужно, чтобы узнать.

– А я пожил бы.

Хозяйка жадно смотрела на гостя и, казалось, была если не счастлива, то, вероятно, в радостном настроении. Замечу, что слова «счастье» и «радость» не всегда одинаковы по значению. Андрей Иванович, мало-помалу разговорившийся, по-прежнему испытывал внутреннюю скованность и неуверенность, мешавшие ему оставаться последовательным. Отчего разговор получался незавершённым, ломаным. А Мудрикова видела, как Андрей Иванович от того мучился. Трудно объяснить мне, мужчине, почему женщине так важно, когда мужчина пребывает в смятении, когда мучается он. А вместе с тем как она умеет успокоить и утешить его! Может быть, им этого и нужно.

– Вы, Андрей Иванович, что любите – чай или кофе?

– Без разницы. Если кофе, то только с молоком.

– Будет кофе с молоком, – сказала она и, поднявшись со стула, ушла на кухню.

Андрей Иванович стал осматривать комнату. Она казалась простой, бедноватой, зато в ней было

тепло, светло и даже уютно. Окна комнаты глядели на улицу, можно было свободно наблюдать за прохожими. А от скуки иногда можно и понаблюдать; уверяю, время проходит за таким занятием незаметно, быстро. Ни один прохожий не похож на другого – это как раз и увлекательно, и развивает наблюдательность.

– Вы, Андрей Иванович, где будете пить кофе? – спросила хозяйка на пороге комнаты.

– А вы где?

Анастасия Алексеевна улыбнулась, ничего не ответила и ушла. А через пару минут они пили кофе в зале.

– Когда Илья возвращается с работы? – поинтересовался Карлин.

– Обычно в пятом часу вечера, но в последнее время – поздненько что-то.

– На работе задерживается?

– Нет. Ирину, племянницу вашу, дожидается. Знаете, наверное?

– Есть такое дело. Только я сомневаюсь, стоит ли ему…

– Я ему тоже об этом сколько раз говорила.

– И что же он?

– Что же?.. Отвечал мне: «Не твоё, мать, дело. За своим счастьем я сам себе охотник и буду охотиться».

– Вот даже как!

– Да.

– А как же тогда Николай? Они-то ведь друзья? Нехорошо будет…

– Друзья?!

– Вы что-то этим хотели сказать, Анастасия Алексеевна?

– Не всё объяснимо в жизни.

– Это верно.

– А как быть, Андрей Иванович? Вы мне помочь сумеете?

– Я? И как? – удивился он.

– Если бы знать самой. Он же упрямый у меня, но добрый, как отец…

– А кто отец? – вырвалось изнутри Андрея Ивановича.

Анастасия Алексеевна улыбнулась и едва покраснела. Она испытала стыд, какой случается у совсем молодых особ. Мудрикова отвечать ему не стала…

Давно уже выпит кофе. За окнами начинало темнеть. Гость собрался уходить.

– Приходите ещё, Андрей Иванович, я буду вас обязательно ждать.

– Обязательно приду. До следующего раза, Анастасия Алексеевна, – простился он и вышел из дома, плотно закрыв за собой дверь.

Ай да Карлин! Удивил-таки и осчастливил-таки несчастную бабу, ой, простите, – женщину. Порадовал-таки Мудрикову, или, если хотите, Анастасию Алексеевну, своим скромным, неожиданно-нежданным посещением. Как мало, оказывается, нужно женщине для радости, а может, даже и счастья.

Андрей Иванович шёл домой. Скрипел снег под ногами более звонко, нежели днём. Пребывание его в доме Мудриковой оставило в душе и в сознании в общем приятные впечатления. И всё было бы ничего, если бы не одно услышанное: «За своим счастьем я сам себе охотник и буду охотиться».

– Интересно, каким это образом? – спросил сам себя Карлин вслух и посмотрел по сторонам.

Андрей Иванович вошёл в дом. Он застал всех домочадцев за работой, они наряжали ёлку.

– Наконец-то, пришёл, – сказала Елена Ивановна, – не дождались тебя.

– Что случилось?

– Не хотелось наряжать ёлку без тебя, но не вытерпели: страсть как хотелось Диме её скорее нарядить.

– И наряжали бы без меня.

– Дядя, дядя, – голосил Дима, – пойдём скорей вместе с нами ёлку наряжать.