Особый порядок
Шрифт:
– А не думай ты! – шутя объявила она. – Теперь есть кому меня провожать.
– Правда? Я как-то забыл про это.
Николай знал, что уже несколько раз его друг встречал после занятий Ирину и провожал её до дома. Ирина посмотрела на него удивлённо.
– Тогда я спокоен, – улыбнулся Николай.
– Вот именно, будь спокоен. Пока, до вечера!
Николай вновь улыбнулся. Они разошлись счастливыми. Ириной и Николаем лекции сегодня воспринимались с трудом: другое им приходило на ум. Ох уж эти романтики, влюблённые!..
Скоро Новый год: через
В углу зала дома Репниных стояла высокая искусственная ёлка, её только что собрали, и от неё шёл специфический, создаваемый ароматизаторами, лёгкий запах. Разумеется, не сравнится с настоящей, живой ёлкой, но зато пушистая, не оставляет мусора, а на следующий год её опять можно будет собрать и нарядить. Ёлка эта – новогодний подарок Андрея Ивановича. Завтра пойдут по магазинам выбирать ёлочные украшения.
Опять ночь, в доме тишина. Андрей Иванович и Ирина в зале вели между собой разговор.
– Значит, ты говоришь, – спрашивал Андрей Иванович, – Николай вместе с другом Новый год встречать будет в деревне?
– Николай мне так сказал. Об этом они договорились заранее.
– Если они уже договорились, значит, так и должно быть… Значит, без тебя Николай встретит Новый год… Ну, не расстраивайся…
– Я и не расстраиваюсь.
– А помнишь наш недавний разговор? – продолжал Андрей Иванович. – Ты мне на днях что-то хотела сказать… Или ты до сих пор не определилась?
Ирина задумалась. Ей вспоминался недавний разговор. И вспомнила.
– Ну да, дядя, теперь я уверена.
– Уверена?
Она немного помолчала и утвердительно ответила:
– Уверена.
– Тогда я слушаю. Ты меня заинтриговала.
– Я?
– А кто же?
– Мудрикова, – последовал быстрый ответ.
– Кто? – будто не расслышав, спросил Андрей Иванович.
– Анастасия Алексеевна.
– Растолкуй мне, старику.
– Дядя, а как она тебе?
– Ой, племянница! Вижу, ты хитришь.
– Я просто не знаю, как сказать, – Ирина вздохнула и, собравшись с духом, объявила: – Она тебя любит!
– Кто? Анастасия Алексеевна? Мудрикова? – спрашивал Карлин. – Тебе, подозреваю, это сказал Николай? – Ну, он.
– А ему сказал, конечно, Илья?
– Наверно. А кто же, кроме него?
– Вот она где, цепная реакция.
– Я правду говорю, дядя. Она выследила тебя из окна своего дома, когда ты стал ходить к Одовцевым.
Карлин задумался. Наконец сказал:
– Прекрасно, когда кого-то любят!
– Прекрасно! – согласилась с ним Ирина.
– А чем чёрт не шутит? Вот возьму да женюсь на ней и перейду жить к ней, – сказал Андрей Иванович и улыбнулся.
– Шутишь, дядя? – рассмеялась племянница.
Карлин в лице переменился: лицо сделалось серьёзным и задумчивым. Андрей Иванович взглянул на племянницу. Ирина не знала, что теперь и говорить.
– Шучу я, шучу, хорошая моя.
– Эх, дядя, шутки у тебя.
– Согласен, такими вещами не шутят. Слушай-ка, тебе Николай случайно не проговаривался, есть ли у Ильи подруга какая-нибудь?
– Нет.
Но это был неуверенный ответ.
– Хотя вот был недавно случай один, – продолжила она. – Однажды он с Аней находился на улице…
– Подожди, кто – он? Николай или Илья? – спросил Андрей Иванович, перебив её.
– Кто?.. Николай. Так вот, они находились на улице недалеко от своего дома и разговаривали между собой. Разговор вдруг завёлся об Илье. А сестра, не думая долго, ляпнула: «Он не в моём вкусе». Как раз в это время сзади подходил Илья – был близко, и не услышать нельзя было. А услыхав, он вдруг переменился в лице и неодобрительно фыркнул.
– Между ними есть что-нибудь?
– Ничего, – ответила Ирина.
– А тебя он по-прежнему встречает и провожает?
– Кто? Илья?
– Он.
– Иногда встречает.
– Смотри, как бы чувства твои не повеяли в другую сторону, – улыбнулся Андрей Иванович.
– В какую сторону, дядя?
– В сторону Ильи.
– Ну вот ещё… – не договорила она.
Андрей Иванович оказался в нерешительности, он не знал, о чём теперь говорить. Вот умница Ирина!
– Дядя, а из любви правда бывают убийства? – спросила она, думая, что спрашивает какую-то ерунду.
– Это ты откуда взяла?
– В книгах написано.
– Начиталась-таки… Бывает, конечно.
– А ты часто выезжал на убийства?
– Хватало. И зачастую происходили ночью. Как известно, тёмные делишки творятся в тёмное время… Всякое бывало: кто из любви, по ревности своей, кто по глупости. Всякое бывало… Вот случай был один. Помнится, я учительствовал тогда, был ученик у меня с длинным языком – пакостный на язык. Как-то раз я разозлился на того ученика во время урока: достал он меня своей наглой болтовнёй. А уже по школе ходила молва про меня, что у меня паршивый язык: если я что скажу, то обязательно случится. И сказал я ему на уроке, а этого никак делать не следовало: «Знаешь, друг, у кого язык длинный, у того жизнь короткая. Точно я тебе говорю, что напорешься на кого-нибудь со своим языком». Он изменился в лице, правда ненадолго, но долго на меня злился. На язык оставался он по-прежнему пакостным. Через год я оставил школу. Стал служить в милиции криминалистом. Так вот, через год после моего ухода из школы он вышел из неё, сдав кое-как выпускные экзамены. Шло время – прошло ещё два года. И каково было моё удивление, когда мы со следственно-оперативной группой прибыли на место происшествия и обнаружили труп молодого человека – того самого, которому я некогда напророчил короткую жизнь. Нашли его зарезанным: глубокая рана была в боку. Мучился какое-то время бедняга, напоровшись на нож. Нашли и преступника скоро. Стали разбираться, и выяснилось, что виной был того самого пакостный язык: не стерпел убийца оскорбления.
– Эх, – вздохнула Ирина и процитировала поэта: – «Нам не дано предугадать, как слово наше отзовётся…»
– Как это верно, – согласился Андрей Иванович. – Надо прежде думать, а потом только говорить или делать. Такова вот мораль… Однако «и нам сочувствие даётся, как нам даётся благодать», – закончил он цитирование.
На этом они разошлись, пожелав друг другу спокойной ночи.
Андрей Иванович разобрал постель и нырнул под одеяло, точно ребёнок. Какое-то время оставался лежать на спине.