Особый ген
Шрифт:
Нас осталось двое, и это не радовало наших мучите- лей. Нас все реже возвращали в кубы, оставляя привя- занными к холодным столам лаборатории.
Я засыпала и просыпалась там, видела одни и те же лица, слышала одни и те же голоса. Мой разум перестал считать дни, даже примерно. Это было слишком долго и мучительно.
А когда я уже ясно чувствовала приближающийся конец, когда почувствовала ласковые объятья смерти,
то что-то резко изменилось. Поведение моих мучителей говорило об этом. В их глазах появилась жалость, и они смотрели на мое израненное тело, покрытое тысячами проколов с сочувствием.
Один из них приблизился к столу с моим привязан- ным телом. А я даже голову не смогла повернуть, отре- шенным взглядом прожигала ненавистный потолок и беззвучно плакала.
Мужчина склонился, всматриваясь в мое лицо и, едва слышно что-то прошептал. Один взмах его руки – и перед глазами мелькнул страшный прибор с длинной иглой, похожей на изогнутое сверло.
Она вонзилась в мою голову, принося немыслимую боль. Моим спасением стало забвение. Сознание погру- зилось во мрак.
глава
3.
Пробуждение
Сознание возвращалось ко мне, как в замедленной съемке. Веки медленно поднимались и опускались. Ря- дом с ухом что-то мерзко пищало. Тело больше не ощу- щало жесткого пола. Можно сказать, мне было вполне тепло и комфортно, если бы не ремни на руках и ногах.
Я все еще прикованная и со странной маской на лице. Наверное, я была в очень плачевном состоянии, если эти уроды решили меня лечить.
Первая мысль после пробуждения: «Я не умерла», и это печально. Отчаянно не хотелось верить, что в бли- жайшее время пытки продолжатся. У всего должен быть предел, а мой уже давно прошел. Очевидно, мое тело этого не понимало и зверски боролось за жизнь. Для
чего? Неужели во мне все еще жива надежда на возвра- щение домой? А есть ли эта надежда у моей семьи? Мама и брат – единственные родственники – любимые и родные. Они должны были искать меня.
Даже по самым минимальным подсчетам меня похи- тили больше месяца назад. Я давно совершеннолетняя девушка из неполной семьи. Уверена, полиция даже не стала заморачиваться с моими поисками. Одно радует, что у мамы есть второй ребенок – мой младший братик. Она будет держаться ради него, не скатится в пучину уныния и не опустит руки, потому что борец. Брату до- станется моя старенькая квартирка. Ему не придётся, как мне, пахать с четырнадцати лет, чтобы заработать на отдельное жилье, пусть и такое убогое. Они справят- ся и научатся жить без меня. В этом я ни капли не со- мневалась.
Пока есть возможность, я решила осмотреться. Мед- ленно приоткрыла один глаз и расслабленно выдохнула. Моих похитителей не оказалось рядом, есть возмож- ность перевести дух в одиночестве. Я назвала бы это больничной палатой со стерильно белыми стенами и та- кими же полами. Ни окон, ни дверей – только моя кой- ка, куча каких-то аппаратов и датчиков, подсоединен- ных к разным участкам кожи.
Мое обнаженное тело накрыли тонкой тканью, высво- бодив руки, которыми я не могу пошевелить. Даже шея прикована ремнем. Это ужасно – не иметь возможности двигаться. Еще в моей палате нашёлся большой монитор, встроенный в противоположную от кровати стену.
На нем мелькали разные цифры и медицинские тер- мины,
Я хотела запаниковать, но не получалось, поэтому чувствовала себя безэмоциональной амебой. Скорее
всего, меня накачали слоновьей дозой успокоительного. Иначе почему я так смиренно приняла тот факт, что разбираюсь в письменности инопланетян? Все эти зако- рючки, кружочки, палочки и квадратики, сливаются между собой и превращаются в слова в моей голове. Что они со мной сделали? Я не превратилась в одного из этих чешуйчатых?
Захотелось потрогать лицо руками, проверить и убе- диться, что я не превращаюсь в нечто страшное. Могли бы хоть зеркало тут установить. Любопытство стало съедать меня изнутри.
Надеюсь, говорить на их тарабарщине я тоже смогу. Тогда они услышат о себе много интересного, пусть только придут сюда. Уж я-то их познакомлю с русским матерным, век меня не забудут!
Будто прочитав мои мысли, пустующая стена комна- ты разъехалась в разные стороны. На пороге стояло не- сколько существ. Уже знакомые мне чешуйчатые в бе- лых комбинезонах с тонкими планшетами в руках. А вот один инопланетянин сильно отличался от них.
Обычный мужчина в форме. Строгий китель синего цвета, а на груди интересный металлический значок. По форме напоминал летательный аппарат, не самолет, но что-то близкое к нему. Такого же цвета брюки, плот- но облегающие ноги. По его выправке я сразу признала в нем военного. То, как он держал спину и лицо, по- мужски, с чувством превосходства и силы. Мне даже удалось рассмотреть украдкой – ничего необычного. Типичный человек, около сорока лет, среднего телосло- жения. Не сильно высокий, чуть выше меня. Темные во- лосы коротко подстрижены, аккуратный нос, тонкие губы и самые обычные карие глаза.
Он зашел в палату последним, остановившись неда- леко от дверей и молча наблюдал за манипуляциями ме-
диков. Да, скорее всего, эти существа в белых комбине- зонах имели прямое отношение к медицине. Они же в свою очередь приступили к главной цели своего визи- та, то есть ко мне.
Хорошее успокоительное – я вообще ничего не чув- ствовала. Полная апатия. Даже если меня сейчас начнут резать на куски, мне будет все равно. Скорее всего, это будет больно, но не страшно.
Однако меня удивили. После длительного молчания и изучения показателей на мониторе один из медиков стал поспешно вытаскивать из меня все трубки и игол- ки. Затем снял маску с моего лица и даже отстегнул рем- ни, привязывающие мое тело к койке.
– Пациент полностью здоров. Психическое состоя- ние стабильно, – отрапортовал медик.
Я их понимала. Удивительно. Это не русский язык, если прислушаться. Странные звуки и буквы, они по- нятны мне. Сколько же я тут пролежала, если стала их понимать?
– Превосходно. Покиньте помещение. Если потре- буется ваша помощь, вы получите сигнал, – отдал при- каз врачам мужчина, стоявший в углу, и те без споров поспешно удалились.
Он их начальник? Или они просто обязаны слушать его приказы? Воспользовавшись возможностью, я попы- талась сесть. Одной рукой придерживала ткань, скрыва- ющую наготу, второй помогла себя подняться.