Особый дар

Эшбах Андреас

Мое сердце подпрыгнуло от радости. Значит, у Арманда были все шансы уйти. Боже, как искренне я этого желала!

– А что девочка? Она знает, что он собирается делать?

Девочка? Это он меня имел в виду?

Худощавый пробормотал что-то в свой микрофон. В ответ оттуда тоже раздалось какое-то бормотание. Потом он сказал:

– Пьер говорит, она понятия не имеет, что Арманд намеревается делать. Она только знает, что раньше он из Дрездена собирался переправиться через границу с Польшей. Pour le moment [36] она

предполагает, что он в универмаге, потому что ей кажется, что она видела его на углу перед входом.

36

На данный момент (франц.).

Звонкий голос Пьера пробормотал что-то еще.

– И она очень надеется, что ему удастся уйти.

У меня мурашки забегали по спине, когда я это услышала. До сих пор я только слышала, что Пьер умеет читать мысли. А теперь я ощутила это на собственной шкуре. Но я ничего не почувствовала, совершенно ничего! Не было никаких скользких пальцев, которые бы копались у меня в мозгах, ничего такого. Боже мой, что должен был чувствовать человек, перед которым мысли всех людей лежали словно открытые книги?

– Да? – проскрипел волосатый и одарил меня злобным взглядом. – Она на это надеется?

Волосы у него росли густыми пучками даже из ноздрей. Я тоже в ответ злобно посмотрела на него. По злобным взглядам я первоклассный мастер.

– Это вам дорого обойдется, – прошипели мне оба мужчины.

– Вы думали, что если вы выключите его телекинетические способности, то вы выключите и самого Арманда. Но вы совсем забыли, что он может еще убегать, прятаться и так далее, потому что вам еще ни разу не приходила в голову мысль, что он, помимо всего прочего, еще и человек, как любой другой.

Худощавый хотел еще что-то возразить, но в тот момент, когда он открыл рот, где-то совсем рядом раздался звук сирен полицейских машин. Он оборвал себя на полуслове, пробурчал в свой микрофон какие-то приказания и лихорадочно зажестикулировал, приказывая своим людям вернуться к машинам. Потом он сделал знак моим конвоирам.

– Поехали, – сказал он. – Садитесь. Imm'ediatement [37] .

Они затолкали меня в машину. Я увидела, как впереди несколько мужчин из его команды показали жестами водителям, чьи машины стояли на пути колонны, уступить дорогу, и те, к моему удивлению, беспрекословно отъехали в сторону, чтобы дать нам дорогу. Через минуту мы уже неслись прочь оттуда.

37

Сейчас же (франц.).

Глава 19

Не прошло и полутора часов, как после быстрого и небрежного контроля пограничников я сидела в пустом зале чешского трактирчика недалеко от границы, передо мной стоял стакан колы и была перспектива неплохого обеда. И все бы было замечательно, если бы приземистый мужчина с волосатым носом не сидел напротив меня.

– Вы, кажется, не представляете себе, насколько Арманд опасен, – начал он.

Я презрительно посмотрела на него.

–

Арманд совершенно не опасен. Он хочет только обрести свободу, чтобы самому распорядиться своей собственной жизнью.

Мужчина приподнял одну бровь.

– Это он вам рассказал? Сказал, что его заперли в институте и мучают?

– Разумеется. И я хорошо его понимаю.

– Вот как? – он в бешенстве рывком подался вперед. – Ну, это он вам хорошо расписал. А я вот что скажу. Я знаю Арманда значительно дольше, чем вы: Арманд всего-навсего избалованный, капризный мальчишка. Государство тратит каждый год миллионы на его содержание, он как сыр в масле катается и при этом жалуется всем на свою тяжелую участь. Когда он только попал к нам, он выдавал себя за посланника Бога на земле. А что касается его собственной жизни, то он совершенно не в состоянии сам распорядиться ею.

– Почему же вы тогда его запираете, вместо того чтобы помочь ему научиться этому?

– Прекрасная идея, если бы только Арманд не был так же опасен, как бродячая атомная бомба. Мы должны любой ценой предотвратить возможность его попадания к нашим противникам. Любойценой.

– Но ведь он в первую очередь человек, – не унималась я. – И у него есть право самому прожить свою жизнь.

– Иногда с правами приходится не считаться. Арманд пришел в этот мир со своим даром, и теперь этот дар случайно определил его судьбу, а заодно и нашу. У него нет выбора, да и у нас тоже. Я откинулась назад.

– Кто вы, собственно говоря? Вы ведь не француз.

Он провел рукой по своим черным растрепанным волосам.

– Вы наблюдательны. Меня зовут Фербер. Я, мм… курируюфранцузских коллег.

– Иными словами, вы из государственной службы безопасности?

– Ага, вы пересмотрели довольно много детективов по телевизору, не так ли? – заметил он насмешливо. – Но, к сожалению, недостаточно. Федеральная разведывательная служба компетентна исключительно в международных делах. А я сотрудник KP. Это аббревиатура военной контрразведки.

– И что вы собираетесь делать с Армандом? С институтом? А я думала, что он находится во Франции.

Он помедлил с ответом, казалось, размышляя, что он имеет право мне рассказывать, а что – нет.

– Скажем так: что касается изучения парапсихологических способностей человека, то мы уже много лет сотрудничаем вместе с другими европейскими государствами. Но, несмотря на это, мы вынуждены сводить до минимума круг посвященных.

Он сделал торопливый широкий жест.

– Отсюда это хлопотноепутешествие. В определенный момент мы вынуждены скрываться от нашей собственной полиции.

– Ну и глупо.

– Что, однако, не означает, что у нас мало возможностей.

Мне в голову пришла чудовищная мысль.

– А в Германии тоже существует такой институт?

– Вы же не полагаете всерьез, что я стану отвечать на этот вопрос, не так ли? – сказал он с каменным лицом. – Ах, да, раз уж мы коснулись этой темы: о том, что с вами случилось и что вы узнали, вы не должны проронить ни единой душе ни словечка.

В этот момент он показался мне глупым болтуном. Я пренебрежительно хмыкнула.