Особый агент
Шрифт:
А жрецы уже возле нашей компании. Подает мелкую монетку Ориз, гордо вручает свой кинжал Грас. Подержав его пару секунд, жрец возвращает оружие и протягивает руку ко мне. Спокойно кладу в нее кольцо, и ладонь мгновенно смыкается в кулак, чуть не прихватив мой палец. Прикрыв глаза, жрец несколько секунд витает где-то далеко, затем, перевернув кулак, протягивает его мне, впервые внимательно глядя в глаза. Запоздало начинаю соображать, что для таких вещей существует особый ритуал, и, пытаясь сымпровизировать, протягиваю руку ладонью вверх. Жрец опускает в нее кольцо и я, старательно подражая
– Это мой раб, - спокойно бросаю я, и достаю из-за пазухи полученные на скале документы, попутно незаметно обтирая ладонь о кофту.
Жрец возвращается ко мне, бросает быстрый взгляд на бумаги и молча уходит к подъехавшим сзади торговцам.
Через несколько минут проверка закончена, жрецы освобождают проход и яки неспешно трогаются в путь. Лишь проезжая мимо кучки потерянно сидящих у обочины путников, охраняемых тройкой жрецов, начинаю понимать, какой жесткой была проверка. И не будет теперь в жизни этих людей ни судей, ни адвокатов, ни помилования, ни конца срока. Ничего. Только путь на скалу, и робкая надежда, что найдется смельчак и купит провинившегося для самой тяжелой работы.
Правда, никто из них даже не подозревает, что совсем недавно появился третий путь. Вернее, первый стал третьим. Пару дней назад Тези сообщила, что мои минироботы закончили тоннель к подножью скалы и установку аппаратуры. Так что пусть теперь прыгают со скалы все, кому не лень. Пневматическая ловушка способна поймать сразу несколько человек. И переправить по тоннелю в огромную пещеру, которую Кен обнаружил под скалой. И которую сейчас минироботы благоустраивают под руководством Гайерта. А кровожадным рыбам, дежурящим в море, придется теперь довольствоваться синтезированным мясом.
От светлой зависти к интересной работе, которой занята моя команда, меня отвлекает холодный порыв ветра. Оглядываюсь вокруг и вижу, что погода резко изменилась. Небо заволокли темные тучи, низко повисшие над узким серпантином дороги, по которой неспешно топают наши животные. Спонтанно возникший караван растянулся так далеко, что яки, идущие первыми, видны на склоне противоположной горы. А тех, кто замыкает колонну еще не видно из-за поворота. Оглянувшись назад, вижу, как скорчившийся от холодного ветра Ориз пытается поплотнее запахнуть ветхую рубаху. И мысленно объясняю себе на морском лексиконе, что нужно делать с бессердечными рабовладельцами.
– Грас, остановись!
– кричу горцу, едущему впереди с грузовым мулом в поводу.
Оглянувшись, он кивает и показывает рукой куда-то вперед. Видимо, там можно будет передохнуть. И действительно, метров через триста за поворотом дороги открывается небольшая площадка, прикрытая сверху нависшей скалой. Здесь уже горит скупой костер и несколько продрогших путников пытаются согреть на нем котелок воды. Чай из смеси горных трав здесь любимый напиток. Рабы согреваются, сбившись в кучку между опустившихся на колени животных.
– Там в мешке теплая одежда, доставайте быстрее и одевайтесь, -
Пока пустынник, стуча зубами, натягивает на себя теплые вещи, отвернувшись, сую в микроволновку бутыль с водой. Через пару минут бросаю в воду витаминный кубик с запахом трав. Достаю кружки, разливаю горячий напиток и, обернувшись к горцам, с досадой обнаруживаю, что они проигнорировали мое приказание.
– Алик, иди сюда, - стараясь оставаться невозмутимым, зову горца.
Он тяжело вздыхает и, виновато оглянувшись на Граса, неторопливо плетется ко мне.
– Вот возьми и пей, - протягиваю ему кружку, - а потом пойдешь и оденешься потеплее. Иначе мне придется рассказывать твоему сыну, что его отец по собственной глупости замерз совсем недалеко от дома.
– Какому сыну?
– надменно дергает плечом Алик, - ты даже не знаешь, что у меня две дочки!
– Это ты еще не знаешь, что у тебя вчера родился сын!
– жестко обрываю его.
– Что?! ... ЧТО?!!! ... Марта, ты ведь не шутишь? Но ей еще рано... еще две декады... нет, правда, сын?!
– Правда, правда, - сердито бурчу я, - немного преждевременно, тоже правда, а как ты хотел, когда бедная женщина так переживает?! Но он здоровенький, и серенький, весь в тебя. Вот жена немножко нездорова, потому-то мы так и спешим, я даже все свои дела в Райхане бросила!
Ну, про дела я, положим, приврал, но все остальное чистая правда, сведения о событиях в Лакуте я получаю регулярно с тех пор, как объявил, что направляюсь туда.
Подходит приодевшийся Ориз и, получив свою кружку, жалостливо поглядывает на присевшего у скалы Алика. А тот, прикрывшись крылом, что-то тихонько причитает, раскачивая головой.
– Что ты с ним сделала?
– зловеще спокойно интересуется незаметно подобравшийся ко мне со спины Грас.
Услышав его голос, Алексарио поднимает голову и, отирая кулаком щеки, просит, сияя счастливыми глазами:
– Можно я ему скажу? А, Марта? Можно?
– Ну, скажи, только потихоньку, - Вздыхаю я, и, прихватив Ориза, отхожу к животным, старательно не замечая зажатого в руке Граса кинжала.
Через несколько минут на площадке становится тесно от вновь прибывших путников, и я командую отправление. Возглавляет наш отряд Грас верхом на рогатом яке, как и прежде держа повод идущего за ним грузового животного. Следом выдвигаюсь я, за мной Ориз и замыкает строй Алик. С удовольствием замечаю, что горцы закутаны в просторные теплые плащи, из под которых выглядывают меховые сапожки.
Мы едем уже несколько часов, где-то позади остались две крохотные деревушки, примостившиеся на пологих склонах ущелий. Ветер все усиливается, начался мелкий противный дождик, который, как ни поворачивает дорога, почему-то все время бьет в лицо. Я надвинул на глаза шляпу и слежу за дорогой лишь по экрану сканера, удивляясь, как не сбивается с пути Грас в сумраке непогоды. Внезапно он останавливает яка и, спрыгнув с него, идет ко мне. Поднимаю непромокаемый шарф, с которого тут же струйкой стекает мне на лицо вода, и молча жду, не желая помогать ему расспросами.