Особист

Быков Валерий Алексеевич

– Блин...

– Не факт, что выживут и те, кто в криокапсулах, корабль может висеть в пустоте без топлива в межзвёздном пространстве. Так что это финиш...

– Но мы можем быть и на орбите какой-то планеты, так что рано хныкаешь.

– Я не хныкаю, сейчас доберусь до центра управления кораблём, узнаю.

Я почувствовал, что у меня по руке кто-то ползёт, какой-то жук, маленький, вроде безобидный, но всё равно дёрнулся от неожиданности, вскрикнул и сбросил его.

– Откуда здесь насекомые?

– Насекомые это хорошо, это очень хорошо, значит мы сели, и сейчас сидим на пригодной для жизни и дыхания планете,

я думаю так. Возможно, где-то в корабле пробоина, и они заползли сюда через неё, значит, была жёсткая посадка. Причину, почему нет экипажа, назвать не могу, но это могла быть жёсткая посадка, и тогда на корабле могла быть радиация, например, и они покинули корабль в спешке и очень давно, зная, что не вернутся.

– Ясно.

– А радиация для нас, пока мы заморожены, безвредна, а потом, если это было просто гамма излучение, то она сошла на нет без вреда для спящих.

– Хорошо.

– В общем, на самом деле, я уже прошла пол пути, корабль небольшой и рубка рядом, я думаю, люк туда должен быть открыт. Всё, вот лестница, Антон иди на мой голос, я нашла новую реперную точку.

– Иду.

Я сделал несколько шагов и осторожно пошёл на голос Лены, споткнулся о порог какого-то люка, чуть не упал, и продолжил движение, я плохо представлял куда идти, и как-то забыл, как здесь всё выглядело, поэтому дойти до лестницы в полной темноте оказалось не так легко. Я дотронулся до Лены, и остановился.

– Всё, теперь стою здесь, жду твой следующий переход.

– Нет необходимости, теперь дальше не заблудимся, иди за мной, тут на самом деле, если знать планировку, сложно заблудиться даже в абсолютной темноте.

Я медленно шёл за ней, осторожно передвигая вперёд ноги, прощупывая пол, весь путь занял срок не долгий, только очень уж противно мешало это желе, я вдруг наступил во что-то тёплое и вязкое.

– Я во что-то вмазался.

– Я тоже.

– Такое ощущение, и такая вонь, как будто чей-то понос.

– Это не понос, это просто органический кисель, я бы скорее сказала, что это скорее водоросли, чем понос.

– От осознания этого не менее противно.

– И тут полно мелких насекомых и червячков.

– Хорошо хоть они не кусаются, - заметил я.

– Может, и кусаются, просто мы с тобой покрыты жирным слоем геля, и он защищает. Так что Антон, не радуйся раньше времени. Я была на уроках выживания отдела КА на дикой планете в джунглях, там конечно не настоящие джунгли были, а просто большая оранжерея, имитирующая большое жаркое болото. И там не было насекомых кусающих насмерть, но я прожила там без еды, с одним ножом две недели, прежде, чем мне не впаяли зачёт. Так вот, скажу честно, насекомые кусались там не смертельно, но очень больно, и кусали они меня много раз. И здесь, вполне возможно, кусать будут насмерть, а ещё есть черви паразиты и опасные бактерии. Так что выжить в джунглях будет очень тяжело, поверь. И придётся жрать всякую гадость, от одного вида которой тошнит, так что не радуйся особо тому, что мы выжили, если мы сели в джунглях, то жизнь у нас с тобой будет не весёлая, очень не весёлая. Это тебе не химический синтезатор, который всегда добавит вкусовых добавок, чтобы кушать приятно было, иногда придётся жрать такую дрянь...

– Я буду охотиться, и будем кушать мясо, не волнуйся.

– Так вот, тогда в той оранжерее имитирующей джунгли, там я ничем не могла отравиться насмерть в принципе, и не было

особо опасных насекомых, были лишь те насекомые, которые кусались больно, и не более чем. И даже та гадость, те черви паразиты, которых у меня потом достали из кишечника, и то были не опасны, да и нож у меня был, и следили за мной медицинские датчики всё время. А теперь у нас нет ничего, и если корабль весь сломан, поверь мне, жизнь у нас впереди очень тяжёлая, и то, что ты сейчас в этой слизи, это ещё цветочки.

– Лучше бы мы остались на Белом лебеде.

– Нет, на Белом лебеде у нас не было будущего, а тут у нас и наших детей будет шанс выжить и построить новую цивилизацию, скорее всего, поэтому генерал и полетел сюда. Но не парься, сейчас мы всё узнаем, мы уже пришли, я только нащупаю активационную кнопку аварийного запуска. Всё... Нащупала.

Вдруг включился свет, он был тусклый, но какой никакой свет, мы стояли посреди небольшой круглой комнаты, Лена стояла у пульта, перед нами горел экран, компьютер сообщил, что готов выслушать наш приказ.

– Ну вот, я же говорила, что центральная компьютерная система должна пережить всё это.

– Да.

– Включаю голосовой режим, клавиши клавиатур, скорее всего, не работают.

Я осмотрелся, в рубке управления было грязно, на полу лежали какие-то пласты чёрной грязи, толщиной миллиметра три, мы не чувствовали их, потому что были в обуви, и сами были покрыты слоем слизи. Но чёрная слизь покрывала пол везде, и её было много на стенах, по этой слизи везде ползали какие-то мелкие белые бесцветные насекомые и червячки. Я с тошнотой осознал, что эти мелкие насекомые сейчас ползают и по мне, везде, и я даже обрадовался, что покрыт слизью из криокапсулы, иначе они ползали бы прямо по моей коже. Весь корабль был покрыт жизнью, но размеры червячков не превышали нескольких миллиметров, и все были белые, бесцветные, такие противные. И местами я заметил тех жуков, вероятно, их я убил тогда в коридоре, самый крупный жук был сантиметра два длинной, и напоминал неповоротливую мокрицу.

– О боже, я хочу в душ, меня сейчас стошнит.

– Держись Антон, сейчас мы узнаем, где мы. Компьютер, выдай на экран местоположение корабля.

– Солнечная система, орбита планеты Земля, высота двадцать три тысячи километров, - отчиталась машина.

– Внешнюю панораму, результаты радаров.

– Внешние видеокамеры не работают, работает только рентгеновский радар, передаю изображение.

Мы уставились на экран, радар передал данные снаружи, всё в радиусе нескольких десятков тысяч километров от корабля, здесь было кладбище, гигантское кладбище космических кораблей, тысячи, миллионы мёртвых судов, с жуткими пробоинами и повреждениями, и целые орбитальные крепости на орбите, как новые луны. А ещё, огромное количество мелкого хлама сформировало вокруг Земли метеоритные кольца, как вокруг Сатурна.

– Корабль, есть ли связь с какими-то системами за пределами корабля?

– Связи с рабочими модулями за пределами корабля нет. Все аппараты, обнаруженные радаром, условно мертвы. Хотя, возможно они прибывают в спящем состоянии, и не отвечают, потому что я не обладаю обновлёнными кодами распознавания свой чужой. Вероятно, отдельные блоки некоторых кораблей могут функционировать, но связи с ними нет.

– Сколько времени мы спали?

– Два миллиона сто тысяч лет.

– Два миллиона лет?
– Вскрикнул я.