Особенная

Вестерфельд Скотт

Не отрывая взгляда от Шэй, парень отдал пиво своей подружке. Та замерла на месте, раскрыв рот. Уродец подожил руки на плечи Шэй и, раскачиваясь в такт с музыкой, стал повторять ее движения.

На них начали обращать внимание.

— Что-то я не помню в плане операции чего-нибудь такого, — негромко произнесла Тэлли.

Фаусто рассмеялся:

— Чрезвычайникам планы не нужны. По крайней мере — глупые.

Он стоял прямо позади Тэлли и вдруг обхватил ее за талию. Она почувствовала его дыхание на своем затылке, и по ее телу словно пропустили разряд тока.

Тэлли отстранилась. «Резчики» постоянно прикасались друг к другу, но она к этому

пока не привыкла. Такое поведение казалось ей еще более странным, чем то, что к ним до сих пор не присоединился Зейн.

Связь через скинтенны позволяла Тэлли слышать разговор Шэй с уродцем. Шэй стала дышать глубже и чаще, хотя вообще-то она могла за две минуты пробежать километр и даже не вспотеть. Резкий, неприятный звук разнесся по сети в тот момент, когда Шэй потерлась щекой о скулу парня. Тэлли поморщилась. Фаусто хихикнул.

— Расслабься, — сказал он, гладя плечи Тэлли. — Она свое дело знает.

В этом можно было не сомневаться. Танец Шэй был необычайно заразителен. До этих минут вечеринка походила на воздушный шарик, нервно подпрыгивающий на веревочке, а Шэй заставила этот шарик взлететь и лопнуть — выпустила из него нечто фривольное. Толпа начала разбиваться на парочки, уродцы стали обниматься и двигаться быстрее. Тот, кто ставил музыку, похоже, это заметил. Мелодия зазвучала громче, басовые ноты стали глубже, парящий над поляной дискотечный зеркальный шар запульсировал ярким светом. Толпа начата приплясывать в такт с ускорившимся ритмом.

Сердце Тэлли забилось чаще. Она была потрясена тем, как легко Шэй всеми управляла. Вечеринка начала набирать обороты — и все из-за Шэй. И это совсем не походило на глупые шалости из их «уродских» времен, когда они тайком пробирались на другой берег реки пли крали спасательные куртки-парашюты. Это было колдовство. Особое колдовство.

Ну и что с того, что у нее сейчас уродливое лицо? Во время тренировок Шэй всегда повторяла, что красавчики и красотки все понимают неправильно. Не имеет значения, как ты выглядишь. Важно лишь то, как ты себя ведешь, как можешь себя подать, каким ты сам себя видишь. Физическая сила и быстрота реакции тут действовали только отчасти. Шэй просто знала, что она — особенная, поэтому и была особенной. Все остальные служили для нее обоями на стенах, размытым фоном бессмысленной болтовни — до тех пор, пока Шэй не озаряла их своим особым, личным фонариком.

— Пошли, — прошептал Фаусто и отвел Тэлли в сторону от толпы.

Они отошли к опушке и незаметно проскользнули мимо уродцев, не спускавших глаз с Шэй и ее партнера по танцу.

— Иди в ту сторону. Смотри в оба, — сказал Фаусто.

Тэлли кивнула. До нее доносился шепот остальных «резчиков», рассыпавшихся по поляне. Вдруг ей все стало понятно…

Вечеринка была слишком унылой, слишком плоской. На фоне тусклых уродцев и сами «резчики», и их потенциальные жертвы выглядели куда как ярко. А теперь уродцы разрезвились. Они увлеченно плясали, размахивая руками. По воздуху летали пластиковые стаканчики, вся поляна превратилась в вихрь движения. Если дымники планировали затесаться в толпу, сейчас для этого было самое время.

Передвигаться по поляне стало сложнее. Тэлли с трудом пробралась сквозь компанию девочек помладше. Они танцевали зажмурившись. На их щеках сверкали блестки, подсвеченные пульсирующими огнями дискотечного шара. Девочки не шарахались в стороны, не вздрагивали, когда Тэлли задевала их плечами: ее аура «особенности» была приглушена новой энергией вечеринки, колдовством танца Шэй.

Прикосновения

тел маленьких дурнушек напомнили Тэлли о том, как сильно она изменилась — изнутри. Ее новые кости были изготовлены из авиационной керамики, они были легкими, как бамбук, и прочными, как алмаз. Ее мышцы были покрыты слоем самовосстанавливающегося моноволокна. Уродцы казались ей мягкими, бестелесными, похожими на ожившие плюшевые игрушки. Они были шумными, но безопасными.

Тэлли услышала мелодичный сигнал. Фаусто увеличил радиус действия сети скинтенн. До Тэлли донеслись обрывки различных шумов: возбужденные вскрикивания девчонки, танцующей рядом с Тэксом, громкие басы (Хо стоял рядом с динамиками) и шепот Шэй, которая болтала всякие глупости на ухо своему партнеру по танцу. У Тэлли возникло такое ощущение, словно она превратилась в пять разных людей, а ее сознание растеклось по вечеринке и впитало в себя звуки и свет.

Она сделала глубокий вдох и зашагала сквозь толпу к опушке. Ей хотелось оказаться подальше от вспышек дискотечного шара. Она решила, что оттуда ей проще будет наблюдать за толпой.

Продвигаясь вперед, Тэлли обнаружила, что легче идти, пританцовывая, чем просто расталкивая уродцев и дурнушек. Она постаралась не обращать внимания на то, что ее тормошат, — представила, будто парит на скайборде и на нее налетают порывы ветра.

Закрыв глаза, Тэлли восприняла вечеринку другими чувствами. Возможно, это и означало быть особенной: танцевать с остальными, но при этом ощущать себя единственным реальным человеком в толпе.

Вдруг волосы на затылке у Тэлли встали торчком, крылья носа непроизвольно расширились. Запах, отличный от остальных — от запаха пота и пролитого пива, — вернул ее сознание к тем временам, когда она была дурнушкой, к ее побегу из Уродвилля, к дням, когда она впервые оказалась за городом совсем одна.

Дым. Всепроникающий запах костра.

Она открыла глаза. Городские уродцы не разводили костры, не зажигали факелы: им это не позволялось. Свет па вечеринке исходил только от дискотечных шаров и луны, проделавшей половину ночного пути по небу. Следовательно, запах мог распространяться только от того, кто не принадлежал к миру уродцев.

Тэлли направилась по широкому кругу, присматриваясь к толпе и пытаясь определить источник запаха.

Она не находила никого, кто отличался бы от остальных. На поляне плясала компания уродцев. Запрокинутые головы, машущие руки, летящие в разные стороны пластиковые стаканчики. Никто из них не был строен и изящен, уверен в себе и силен.

И тут Тэлли заметила девочку.

Она и какой-то парень медленно перетаптывались, и девочка что-то серьезно шептала ему на ухо. Ее пальцы нервно бегали по его спине. Оба двигались не в такт с музыкой и были похожи на неуклюжих малышей. Куртка девочки была повязана вокруг талии. Видимо, холод им был не страшен. А на тыльной стороне предплечья сохранились бледные квадратики от противосолнечных пластырей.

Эта девочка провела немало времени за городом.

Приближаясь к ней, Тэлли снова уловила запах древесного дыма. От новых, зорких глаз не укрылась рубашка девочки, сшитая вручную из грубой натуральной ткани. От рубашки исходил другой странный аромат: пахло стиральным порошком. Эта рубашка предназначалась для долгой носки, она не была одноразовой. Ее следовало замачивать, намыливать, тереть шершавым камнем и полоскать в холодном ручье. Тэлли обратила внимание на неровную прическу девочки. Ее явно стригли вручную металлическими ножницами.