Основатели

Азимов Айзек

– Вы так ничему и не научились, Ли. За те сорок лет, что мы с вами знакомы, вы так и не освоили тонкое искусство подкрадываться сзади.

– Это не мой метод, - пробурчал Ли.

– Это мне известно. Возможно, именно поэтому вы сейчас единственный человек, кому я доверяю, - он сделал паузу и достал сигару.
– Со времени нашего заговора против Энциклопедистов мы прошли большой путь. Я старею. Мне уже шестьдесят два. Вы никогда не задумывались о том, как быстро пролетели эти тридцать лет?

Иоган фыркнул.

– Мне уже шестьдесят шесть, но я до сих пор не чувствую себя старым!

–

Да, но у меня расстроено пищеварение.
– Хардин лениво посасывал сигару. Он уже давно не вспоминал о мягком веганском табаке, который курил в юности. Те дни, когда на Термин шли поставки со всех концов Империи, давно канули в Лету. Туда, куда катилась и сама Галактическая Империя. Интересно было бы узнать, кто сейчас Император, существует ли он вообще, и существует ли еще сама Империя? Великий Космос! Вот уже тридцать лет, как оборвалась всякая связь с нею; теперь вся Галактика для Термина состояла из него самого и четырех окружающих королевств.

Где оно, былое могущество Империи?! Королевства! Раньше все они были префектурами, входившими в одну-единственную провинцию, которая, в свою очередь, была частью сектора, являвшегося частью квадрата необъятной Галактической Империи. Но теперь, когда Империя утратила контроль над наиболее отдаленными областями Галактики, эти отделившиеся группы планет приобрели статус королевств с опереточными королями, аристократами, бессмысленными войнами, и прозябали в варварстве и разрухе.

Цивилизация деградирует... Атомная энергетика утеряна. Наука превращается в мифологию. Но тут объявляется созданный Хари Селдоном Фонд Основателей.

Голос подошедшего к окну Ли прервал мысли Сэлвора:

– Эти щенки, - процедил он сквозь зубы, - приехали в наземной машине последней модели.
– Он неуверенно сделал несколько шагов к двери, потом оглянулся на Хардина.

Улыбнувшись, тот жестом подозвал Ли к себе.

– Я распорядился провести их сюда.

– Сюда?! Зачем? Они еще больше возомнят о себе.

– Можно обойтись и без всех этих церемоний официальной аудиенции у мэра. Для бюрократических игр я уже слишком стар. Кроме того, когда имеешь дело с молодыми людьми, лесть может оказаться весьма полезной. Особенно, когда она ни к чему тебя не обязывает, - он подмигнул.
– Присаживайтесь, Иоган, и окажите мне моральную поддержку. При разговоре с молодым Сермаком она мне может понадобиться.

– Этот Сермак, - мрачно заметил Ли, - весьма опасен. Не следует недооценивать его, Сэлвор, - его многие поддерживают.

– Разве я когда-либо кого-то недооценивал?

– Тогда арестуйте его! Придумать обвинение мы сможем и потом.

Этот совет Хардин пропустил мимо ушей.

– Они уже здесь, Ли.

Получив сигнал, Хардин придавил ногой педаль под столом, и двери раскрылись.

Вошли четыре человека, составлявшие делегацию. Хардин вежливо указал им на кресла, полукругом расставленные перед его письменным столом. Вошедшие поклонились и расселись в ожидании, что мэр заговорит первым.

Хардин не спеша открыл серебряную, покрытую витиеватым резным орнаментом крышку шкатулки для сигар; шкатулка эта когда-то принадлежала Джорду Фара, члену Совета попечителей в давно прошедшие дни Энциклопедистов. Эта была старая добрая имперская работа, с планеты Сантэнни - хотя сигары, покоящиеся

в ней сейчас, были сделаны из доморощенного табака. Члены делегации, один за другим, с мрачным почтением приняли сигары и закурили. Это был своего рода ритуал.

Сеф Сермак сидел вторым справа. Он был самым молодым и самым запоминающимся - с тщательно подстриженными рыжими усиками и глубоко сидящими глазами неопределенного цвета. Хардин сразу понял, что на остальных не стоит обращать внимания. По их лицам сразу было ясно, что они - только пешки. Поэтому он сосредоточил все свое внимание на Сермаке. Сеф Сермак еще в первый срок, в качестве члена городского Совета, регулярно будоражил эту застойную организацию. Поэтому Сэлвор обратился именно к нему:

– Именно с вами, советник, мне было особо интересно встретиться; этот интерес появился у меня с тех пор, как вы произнесли месяц назад свою знаменитую речь. Ваши выпады против внешней политики руководимого мной правительства были весьма удачными.

Глаза Сермака вспыхнули:

– Мне делает честь ваша заинтересованность. Эти выпады, удачные или нет, были полностью оправданы.

– Не исключено. Конечно, вы имеете право на собственное мнение. Но вы слишком молоды.

– Это недостаток большинства людей в определенный период их жизни. Вы были на два года моложе меня, когда стали мэром города, - сухо заметил Сермак.

Хардин про себя улыбнулся. Этот птенец был серьезным противником.

– Полагаю, вы хотели встретиться со мной по поводу той самой внешней политики, которая так раздражает вас в палате Совета. Вы выступите от лица ваших коллег, или мне следует выслушать каждого из вас по очереди?

Делегаты быстро обменялись взглядами между собой. Сермак мрачно заявил:

– Я выступаю от имени всего народа Термина, от имени всех тех, кто не имеет достойного представительства в вашей бюрократической организации, именуемой Советом.

– Ясно. Продолжайте.

– Так вот, господин мэр, мы недовольны...

– Под словом "мы" вы подразумеваете весь народ, я правильно понял?

Сермак настороженно взглянул на Хардина, опасаясь ловушки, и холодно ответил:

– Я считаю, что мои взгляды отражают интересы большинства избирателей Термина. Такой ответ вас устроит?

– Ну, подобное заявление еще нуждается в доказательствах... Но продолжайте. Итак, "вы" недовольны.

– Да, мы недовольны политикой, которая за тридцать лет привела к тому, что Термин оказался лишенным возможности защищаться от неизбежных нападений извне.

– Ясно. Продолжайте дальше.

– Очень мило с вашей стороны, что вы согласны выслушать нас до конца. Так вот, мы создаем новую политическую партию - партию, которая будет отстаивать насущные интересы жителей Термина, а не мистическую судьбу будущей "Великой Империи". И мы вышвырнем вас вместе с вашей кликой льстецов-миротворцев из городского Совета - и очень скоро.

– Если? Ведь вы хорошо знаете, что всегда существует "если".

– В данном случае "если" сводится к минимуму: если вы добровольно не уйдете в отставку. И немедленно. Я не прошу вас об изменении внешней политики - даже если бы вы и пообещали это сделать, я бы вам все равно не поверил. Вашим обещаниям - грош цена. Нас удовлетворит только незамедлительная отставка.