Осколок империи
Шрифт:
Полчаса. Именно столько времени понадобилось, чтобы сделать все то, что было необходимо, то есть рассказать о том, кто я, а заодно выжать из чекиста-содомита необходимые сведения. И это учитывая то, что тот мог лишь писать, но не говорить, будучи отягощен качественным кляпом. А сведения... Тайн Мелинсон никаких не знал, зато кое-что рассказал о братце. Кто знает, может и пригодится пара секретов и секретиков, чисто родственных. И все. Выбивать из чекиста его захоронки не стал. Брезгливость не позволила. И 'поговорить по душам' с без пяти минут покойником, как с предыдущими двумя, тоже... не тянуло. Нет желания разговаривать... с такими.
Зато, зная историю, вспомнилось,
Дергающееся тело, расплывающаяся под ним лужи крови... Минус три. Остался последний.
Но сначала надо подготовить послание. Ага, подобное тому, которое уже было распространено как в московский народ, так и по заграницам. Значит вновь придется отделять голову жертвы от остального тела, готовить табличку и пристраивать в должное место. Внешние эффекты - вот то, о чем слишком часто забывают, на что не обращают должного внимания. Я же такой ошибки допускать не собираюсь. Уж если пугать ОГПУ и прочих, то со всем размахом.
Можно и уходить. Даже более того - нужно. Существо неопределенного пола так и валяется в бессознательном состоянии в соседней комнате. И это его счастье. Слышал бы хоть что-нибудь - пришлось бы и его в иной мир переправлять. А не хотелось бы... Я ему подобных презираю, они вызывают глубокое отвращение и заслуживают не то высылки, не то лечения. Но убивать... Нет. Это таких как Мелинсон, развращающих юных мальчиков, надо уничтожать с особым цинизмом и уведомлять об этом окружающий мир. Кстати, именно этим сейчас и займусь
***
Езда по московским ночным улицам на автомобиле - занятие приятное, особенно если стекла приоткрыты и в лицо бьют порывы свежего ветра. Пустые, почти полностью лишенные людей улицы. Крайне редкие машины и легкая нереальность происходящего вокруг. Такое впечатление, что стоит закрыть глаза. Потом открыть, и... сгинет все то безобразие, что творилось здесь, начиная с семнадцатого года. Ночь, она хорошо умеет скрадывать все наносное. Оставляя лишь изначальную атмосферу того или иного места. А Москва изначальная, долгие века росшая и матеревшая, никак не связана с экспериментами отбросов красного цвета, совсем никак.
Экспериментаторы! Если что и бросается в глаза, так это довольно угодливый мавзолей - могильник вождя мировой революции, где он и хранится, выставленный на обозрение всего пролетариата. Лично мне не понять, каким вывертом сознания надо обзавестись, чтобы по доброй воле идти смотреть... на труп. Впрочем, каждый сходит с ума по своему, мне нет особого дела до коммунистических восторгов.
Мой путь лежал вовсе не туда. Да и что бы я делал вблизи Красной Площади? Нет, очередной подарочек советским властям надо оставлять на месте хоть и людном, но не столь охраняемом. А вот с этим вполне могут возникнуть определенные проблемы. Не удивлюсь, если территория поблизости от посольств теперь является зоной повышенного внимания. Внимание мне не нужно, оно мешает. Устранить любопытных? Толку то от этого? Исчезновение патруля, а тем более нахождение тел оного всего лишь послужит знаком для тщательного
Что делать в такой ситуации? Вопрос разумный. Тем не менее, на любой разумный вопрос есть как минимум один столь же осмысленный ответ. В данном случае решением являлось отвлечение внимания от интересного мне места путем привлечения внимания к месту совершенно другому, никак с планами не связанного.
Отсюда второй вопрос. Какое событие самым естественны образом привлекает к себе самое повышенное внимание со всех сторон? Яркое, красочное, шумное! А как известно даже ребенку, самое яркое действо в ночи - пожар. Что же до шума, что его вполне обеспечит предшествующий пожару взрыв, привлечет первоначальное внимание.
Что будет взрываться, а затем и гореть? Естественно тот самый автомобиль, за рулем которого я сижу. Облить его бензином, в открытую крышку бензобака вставить пропитанную бензином же тряпку, сделать 'дорожку', чтобы успеть покинуть место действа и... Бегом заниматься тем самым делом, которое запланировал. Точка притяжения будет не там, но здесь.
Слова не должны расходиться с делом. Поэтому, пристроив машину в центре одного тихого дворика, я проделал все вышеупомянутое. Теперь не забыть забрать голову, прилагающуюся к ней табличку с надписью и... Зажженная спичка падает на асфальт, бензин вспыхивает... Дальнейшее и так понятно, мне же наблюдать за происходящим нет никакого резона. Более того, это будет лишь потерей времени, да еще сопряженной с риском. Ходу. Алекс, ходу! До французского посольства минут пять быстрым бегом, а если не нестись сломя голову. проявлять должную осторожность, то куда больше.
В голове словно невидимый хронометр отсчитывает секунды... Скоро, совсем скоро рванет, сомневаться не приходится. И точно, вот он, взрыв! Рвануло громко, рвануло хорошо. Вспышка и вот разгорающийся огонь... Достаточно было бросить мимолетный взгляд назад, чтобы окончательно удостовериться в успехе затеи. Скоро туда, именно туда подтянутся случайные люди. Жители окрестных домов, а там и представители власти нарисуются. Сначала оцепят территорию, дожидаясь приезда пожарных. Потом те будут тушить. И лишь после того, как место будет признано безопасным, начнется выяснение причин взрыва. В смысле случайность это или теракт? А если последний, то какие у него цели?
Вот и пусть развлекаются легавые и прочие чекисты. Им подобного события надолго хватит, ведь ничего действительно 'громкого' в Москве не было уже довольно давно. Да и Питере тоже со времен Пантелеева не знал по настоящему серьезных заварушек. Вот и получите-распишитесь, чтобы не соскучились окончательно. А у меня свои дела.
Глава 12
'Вся будущая Россия пришла к нам, потому что именно они, добровольцы - эти школьники, гимназисты, кадеты, реалисты - должны были стать творящей Россией, следующей за нами. Вся будущая Россия защищалась под нашими знамёнами: она поняла, что советские насильники готовят её смертельный удар. Бедняки-офицеры, романтические штабс-капитаны и поручики, и эти мальчишки-добровольцы, хотел бы я знать, каких таких "помещиков и фабрикантов" они защищали? Они защищали Россию, свободного человека в России и человеческое русское будущее. Потому-то честная русская юность, всё русское будущее - всё было с нами.'