Осколки
Шрифт:
– И вы его выставили.
– Ну, пришлось. Он наверняка догадывался, что мы его можем выставить, но, с другой стороны, он играл очень важную роль в нашей исследовательской программе…
Профессор, похоже, был скорее огорчен необходимостью уволить Форса, чем разгневан на него.
– То есть вы хотите сказать, что это воровство фактически сошло ему с рук? – уточнил я. – Вы не стали его преследовать, потому что он вам очень нравился?
Лоусон-Янг печально кивнул.
– Адам так извинялся… Буквально на коленях умолял не подавать на него в суд. Обещал вернуть деньги по частям.
– И
– Два месяца он аккуратно выплачивал оговоренную сумму, – уныло ответил профессор, – а потом мы обнаружили, что он пытается продать еще более секретную информацию… действительно бесценные сведения мирового уровня…
Он умолк, словно бы подавленный неизмеримой подлостью Адама Форса.
Наконец Лоусон-Янг заговорил снова:
– Он отплатил нам за наше великодушие тем, что похитил самые свежие, самые многообещающие данные, полученные в нашей лаборатории. Мы уверены, что он намеревается продать их за самую высокую цену, какую ему смогут предложить. Именно кассету с этими данными Форс у вас и забрал. Мы молились, чтобы вы ее нашли.
– Да ведь вы даже не подозревали о моем существовании! – недоверчиво возразил я.
– О вашем существовании мы знали. Наши сыщики поработали весьма тщательно. Но мы не были уверены, что Адам не подчинил вас себе, как вашего друга Стакли.
– Мартина?!
– Да-да. Форс может быть исключительно обаятелен и прекрасно умеет убеждать людей – впрочем, это вы и сами знаете. Есть вероятность, что он вытянул из Стакли крупную сумму денег, сказав, что они пойдут на наши исследования.
– Да что вы! – возразил я. – Мартин был не дурак.
– Вполне возможно, Стакли просто не догадывался, что сведения, содержащиеся на кассете, похищены. Для того чтобы попасться в сети мошенника, вовсе не обязательно быть дураком, уверяю вас. Я, к примеру, себя дураком не считаю, однако же он меня обошел. Ведь я относился к нему как к другу!
– А как Мартин познакомился с доктором Форсом? – спросил я. – Впрочем, этого вы можете и не знать.
– Нет, это я как раз знаю. Они встретились на благотворительном обеде, где Адам Форс собирал деньги на исследования, посвященные борьбе с раком, а Мартин был гостем человека, на чьих лошадях он ездил. Этот человек еще и крупный филантроп. Я, собственно, и сам занимаюсь благотворительностью, так что я тоже присутствовал на том обеде и мельком видел Мартина Стакли.
Да, я смутно помнил, как Мартин упоминал о том обеде, но тогда я не обратил на это особого внимания. Однако Мартину вообще было свойственно обзаводиться друзьями в самых невероятных местах. Я ведь и сам познакомился с ним в комнате для присяжных.
Помолчав, Лоусон-Янг продолжал:
– Где мы только не искали доказательств того, что в распоряжении Адама находятся материалы, принадлежащие лаборатории! Мы знаем… по крайней мере, уверены на девяносто процентов, что он записал все мало-мальски важные подробности на кассету, которую передал Мартину Стакли.
Я с облегчением понял, что профессор не станет пытаться заставить меня сообщить о местонахождении кассеты с помощью методов черных масок или выбивания зубов. Однако я заметил, что к нему вернулось прежнее напряжение. Неужели он думает, что я дурачу его, как Адам Форс?
– Кассета у Форса, –
– О боже!
– Не то чтобы я ему верю…
После короткой паузы профессор спросил:
– А часто ли вы можете определить, что человек лжет?
– Смотря что за человек и о чем он говорит.
– Угу… – задумчиво протянул он.
Я мысленно прокрутил в голове целую цепь полуправд, в том числе и мои собственные.
– Отбросьте ложь, – с улыбкой сказал Лоусон-Янг, – и то, что останется, вероятнее всего, будет правдой.
Помолчав, он повторил:
– Мы буквально повсюду искали доказательства того, что в распоряжении Адама находятся материалы, принадлежащие лаборатории. Мы полагаем, что он сумел заснять все важные детали на видеокамеру, потому что один из наших работников вроде бы видел, как он это делал. Но он работает в совершенно другой области и поэтому поверил Адаму, когда тот сказал, что просто делает заметки. Адам передал кассету Мартину Стакли на скачках в Челтнеме. Стакли погиб. Из расспросов нам удалось узнать, что его помощник передал кассету другу Стакли, как и было задумано.
Он помолчал.
– Стало быть, вы и есть тот друг. Не подскажете ли вы, где искать пропавшую кассету? Конечно, лучше было бы, если бы вы сами принесли ее нам… У нас сложилось впечатление, что вы это можете.
– Не могу, – напрямик ответил я. – Думаю, она у Форса.
Лоусон-Янг передернул плечами на холодном сыром ветру. Мои собственные мысли тоже начали стынуть. Я сказал, что, если нам еще есть что обсуждать, лучше найти местечко потеплее. Профессор, поразмыслив и посовещавшись со своим микрофоном, предложил мне заглянуть в его лабораторию – если я, конечно, не против.
Я был не против – отнюдь. Я был польщен этим приглашением. Очевидно, это чувство отразилось на моем лице, потому что профессор улыбнулся в ответ. Однако он все же не доверился мне настолько, чтобы сесть в мою машину. Он сел в свою машину, которая бесшумно появилась из ниоткуда, а мы с Джимом поехали следом.
Лаборатория профессора занимала первый этаж довольно-таки роскошного дома девятнадцатого века, с колоннами у входа. Впрочем, за порогом прошлый век кончался: в самой лаборатории царило будущее.
Джордж Лоусон-Янг с достоинством, подобающим профессору, который демонстрирует свои владения, представил меня нескольким молодым ученым. Мое существование занимало их постольку, поскольку именно я много лет назад изобрел прибор, состоящий из стеклянных трубочек, соединенных отверстиями разного диаметра, позволяющими газу или жидкости перетекать из одной трубочки в другую с заданной скоростью.
Других моих изделий в лаборатории почти что не было, однако благодаря штампику «Стекло Логана», выдавленному на мини-пипетках и кое-каких специальных пробирках, меня приняли скорее как коллегу, чем как обычного праздношатающегося экскурсанта. Во всяком случае, из-за того, что я сумел опознать чашки Петри, клеточные сепараторы, емкости для выращивания тканевых культур и перегонные кубы, когда я спросил, что же именно похитил Адам Форс во второй раз, мне ответили.