Осколки
Шрифт:
“Ее станут судить. И казнят в день Флертейна”.
Сверр помолчал немного, впуская эту мысль себе в голову. Осознавая. Давая себе привыкнуть к ее иглам – порой известия ранят посильнее клинков и стрел. Олинда молчала тоже, и единственным звуком в те долгие минуты был стрекот проснувшихся цикад.
“Этому можно как-то… помешать?” – спросил он осторожно, понимая, что выдает себя с потрохами. Но не спросить все равно не мог. Да и глупо было надеяться, что от Олинды получится долго крыться. Он и так много лет продержался.
“Атмунд взбесился, – вздохнула Олинда, и некроманту даже показалось, в ее голосе мелькнула тень искренности. – И не отдаст ее. Тут даже я бессильна, хотя вряд ли он когда-либо всерьез прислушивался ко мне. Я же женщина”.
В этих словах Сверру послышалась горечь. Впрочем, верховная прекрасно умела играть, в том числе словами и интонациями. Он не обманывался на ее счет, но все же у него оставалось несколько козырей.
“Я открою секрет ритуала, проведенного с Ульриком Виллардом. И еще несколько интересных ритуалов отца, которые Атмунд так жаждал узнать”.
“Боюсь, даже это не соблазнит его, – с сомнением в голосе ответила Олинда. – Но ты можешь попробовать, мальчик мой. Можешь попробовать”.
“До земель Капитула отсюда четыре дня пути. Если поможешь… для тебя у меня тоже есть подарок”.
“Мне льстит твое внимание, – елейным голосом произнесла верховная. – Буду рада посодействовать в твоих благородных порывах”.
Прощаться Сверр не стал. Коснулся пальцем камня на браслете, прерывая связь магией. Разговор с Олиндой немного воодушевил: шанс был. Пусть мизерный, но даже его он использует.
Наверное, мудрее было бы отступить. Вернуться домой, ужаснуться последствиям стычки Лаверн с рыцарями Ордена – наверняка источник Кэтленда пострадал, и пройдет немало лет, прежде чем магия залечит его раны. Проверить, как там Матильда. Позаботиться о Берте, которая наверняка напугана. И забыть про Лаверн навсегда.
В конце концов, у него остались записи отца. Формулы, подробное описание ритуала, рецепты зелий. И при желании Сверр наверняка сможет создать себе новый живой источник…
Лаверн сама виновата. Послушай она его, ничего этого не случилось бы. Он бы сберег ее, сумел сохранить жизнь. Оградил бы от ненависти Атмунда – верховный, конечно, фанатик, но некромант все еще нужен ему и Капитулу. К тому же в ошейнике Лаверн перестала бы представлять опасность.
Сверр сделал, что мог, и совесть его чиста. Мудрее отступить, однако… Когда дело касалось Лаверн, его решения меньше всего соотносились с мудростью.
Змеиный лорд смотрел на него, почти не моргая. Теперь не отцепится. Изъявит желание ехать с ним в Капитул, говорить с Атмундом… Будто сможет найти нужные слова! Сверр не уверен, что сам сможет, а тут еще это… рыцарь, защищающий честь своей леди.
Будет лучше убедить его оставить Лаверн в покое. И позволить Сверру решить все самому. Одно неосторожное слово, и Атмунд ни за что не согласится принять условия
– Благородный лорд Норберт, – насмешливо отсалютовал Сверр, подавляя проснувшееся раздражение. – Бесстрашный воин, всегда готовый отстоять честь дамы. Даже когда даме этого вовсе и не нужно. Покойный папаша хорошо воспитал вас, этого не отнять. Вы всегда поступаете по чести, не так ли?
– Отец учил меня, что честь украшает лорда.
– К сожалению, мой отец был не настолько благороден.
– Но ваша матушка могла рассказать, насколько обременительно носить ошейник, – не унимался змеиный лорд.
– Значит, Лаверн и это вам рассказала, – усмехнулся Сверр. – Тогда позволю себе отметить, что сам знаю, каково носить его. Поверьте, это просто кусок кожи. Камень. Капля воли, которую при умении можно обойти. А порой единственный способ выжить. Не носи я его в детстве, меня стали бы принимать всерьез. Считать угрозой. Мой братец был тем еще… засранцем. Будь у него хоть капля сомнений, что я могу помешать ему наследовать, меня придушили бы в постели или прирезали бы в узком переулке душной южной столицы. А согласись Лаверн надеть его, сейчас была бы в тепле и безопасности. И ее коллекция пополнилась бы значительным количеством накопителей, которые я собирал годами.
– Вы не можете упрекать ее в том, что она отказала. Возможно, вы испытали это на себе, потому вам легко говорить. Но неволить леди…
– Вы никогда не спрашивали себя, откуда она взялась? – перебил Сверр, опираясь на шаткий деревянный заборчик, явно видавший виды и испытавший на себе вес побольше высокого, но жилистого некроманта. – Лаверн. Из какой дыры вылезла пять лет назад и где жила до этого? Кем была ваша… дама сердца до того, как Эридор заметил ее таланты?
– Хотите убедить меня, что она была безродной? Мне плевать.
– Она была моей, – спокойно парировал некромант, наслаждаясь тем, как меняется лицо Норберта. Пожалуй, ради такого стоило открыть эту правду давно. Тогда их связь не укрепилась бы настолько, что ради нее этот выскочка готов штурмовать стены Капитула.
– Вашей? – опешил змеиный лорд. – То есть вы… и она…
– Она была моей… фактически. Принадлежала мне. А до этого – моему отцу. Лаверн была рабыней в моем доме. Когда отец купил ее, ей было девять. И девять же лет она жила в Клыке.
– Нет… – Норберт ошеломленно покачал головой. – Я вам не верю. Вы с самого начала пытались очернить Лаверн, втоптать в грязь ее доброе имя. Это облегчило бы вам задачу, но я не из легковерных.
– Правда? – некромант приподнял бровь и сложил руки на груди. – Я не был бы так категоричен, милорд, вы ведь поверили в то, что она наговорила. Однако уже поняли, что Лаверн бывала в Клыке ранее. И с супругой моей ладит плохо – вы сами чуть не стали жертвой вероломства Матильды. Не спрашивали себя, отчего благородная леди, более того, мужняя жена вдруг взбеленилась? Или отчего ручной звереныш Лаверн так меня ненавидит? Я купил его у имперского градоправителя и смотрителя бойцовых ям специально, чтобы он защищал Лаверн от возможных нападок моей жены.