Осколки Солнца
Шрифт:
Когда медсестра вышла, я поспешно села.
— Михаил! Как ты… Тебя ведь осудили на тридцать лет!
— Помогли родственные связи. Ты разве мне не рада? — иронично спросил высший, усаживаясь на край кушетки. Выглядел он крайне недовольным.
Прекрасный вопрос. Просто чудесный. И на который у меня не было однозначного ответа.
Десять лет. Прошло десять лет с тех пор, как Михаил уехал в Санкт-Петербург и пропал. Я успела переехать в Англию и выйти замуж. Разве за столько лет образ Михаила не должен был потускнеть и забыться? Нет. Я глядела на
Он похудел. Глаза запали, о скулы можно было порезаться, а между бровей пролегла морщинка. Вампиры если и стареют, то очень медленно, но Михаил выглядел старше, чем я его запомнила. И всё же… был красив. Когда мне было двадцать, я это не замечала, предпочитая более мягкую и утонченную аполлоническую красоту. Такой обладал Рейнард Эмбер. Теперь я не могла признать, что Михаил весьма привлекателен.
Он уже успел сменить запачканную в крови одежду, облачившись в элегантный дорожный костюм. Гражданский. Кажется, медсестра сказала, что он здесь с инспекцией? Вряд ли ради меня. Даже родители пока не знали, что я нахожусь в британском госпитале в Руане.
Но все же Михаил здесь. Смотрит, ждет ответа на свой вопрос. Я неопределенно повела плечами, чувствуя смущение. Интересно, а что он сам думает, глядя на меня? Счастливым точно не выглядит.
На мне была лишь нижняя сорочка, мягко обрисовывающая грудь, так что я повыше натянула шерстяное одеяло, и неловко сказала:
— Спасибо, что спас.
— Не за что.
И снова неловкое молчание. Я откашлялась, и облизала пересохшие губы. Взгляд высшего потемнел, но сам он так и остался сидеть со скрещенными на груди руками.
— Тот высший… Ты его знаешь?
— Это не высший. Даже не младший. Выкормыш Арция.
— Кто такой Арций?
— Глава одного из немецких родов. По крайней мере, лет пятьсот. Животное, что на тебя напало — его обращенный. Но в отличие от младших — таких, как ты… — Михаил поморщился, вспомнив истинное положение дел. — … такой, как ты могла стать, он полностью подчинен своим хозяином. Срок жизни у этих незаконных обращенных — лет двадцать, не больше. Потом они сходят с ума, и их приходиться уничтожить. У этого, видимо, срок годности подходил к концу.
Михаил говорил о вампире абсолютно безжалостно. По моей спине пробежал холодок. Не хотелось бы обратить гнев высшего на себя.
— Он напал лишь когда узнал, кому принадлежит метка.
— Арций мой враг. Видимо, его выродок решил, что убив тебя, он доставит удовольствие хозяину. Но тебе не стоит больше беспокоиться, что кто-то из челяди германца тебя побеспокоит. Скоро с ним будет покончено. Сотворение неполноценных обращенных — одно из худших преступлений среди высших.
— Ты здесь из-за него?
— Не совсем. Но сейчас меня интересуешь ты, Клэр. Как в твою прекрасную головку пришла мысль вернуться во Францию в такое время? Немцы скоро возобновят наступление, и хоть до Руана вряд ли дойдут, здесь всё же может быть небезопасно.
— Волнуешься за меня? —
Внутри все замерло от собственной наглости. Вот зачем я спросила?! Михаил скрипнул зубами, и неожиданно согласился.
— Да, волнуюсь. Сегодня же отправляйся к родителям. В Окситании будет спокойнее, чем в Руане.
— Я не могу, — глухо ответила. — Здесь мой муж. А ещё, где-то там, в плену, Клод. Если он ещё жив…
Щекам стало горячо и мокро. Я заплакала… нет, зарыдала, некрасиво всхлипывая и сотрясаясь всем телом. Страх, беспомощность и отчаяние последних недель навалились тяжелым грузом. Я не могу, не способна всё это вынести одна. Было так плохо, что даже когда Михаил прижал меня к себе, я не стала его отталкивать, а сама вцепилась в него. Высший осторожно погладил меня по спине.
— Тебя сегодня чуть не убили саму, а ты беспокоишься о других. Твой брат в порядке, и сейчас уже, наверное, добрался до дома.
— Зачем ты врёшь? — шмыгая, спросила, пряча зареванное лицо на груди высшего. Ладони у него были теплые — будто специально согрел их ради меня.
— Не вру. Я лично занялся вопросом об обмене военнопленными, когда узнал, что Клод у немцев. Это было непросто, но если я что-то хочу, то всегда получаю. В последний раз, когда я слышал о Легране-младшем, он уже был на территории Франции.
Вот это новость! Лучшая за всё время. Я дрожащей рукой отодвинула Михаила. Точнее, оттолкнулась от него сама, так как сдвинуть высшего против воли мне было не по силам. Худущий, но жилистый. Об такого и кулаки разбить можно, если захочется подраться.
Посмотрела Михаилу в глаза. Нет. Вроде не обманывает. Глядит спокойно, только лицо опять кривит. А сердце под моей ладонью колотится — быстро-быстро. Я поспешно убрала руку, вытерла продолжающие бежать слёзы, и сама обняла опешившего высшего.
— Я никогда не смогу отплатить вам, месье Ракоци.
— Так официально, — голос Михаила смягчился. — Мне очень приятны твои прикосновения, но не слишком разумно виснуть на мне. У меня лет десять не было женщины.
Как мне казалось, была готова для Михаила на всё, но вот про этот аспект наших взаимоотношений почему-то забыла.
— Не то, что я против, — меланхолично сказал высший, когда я торопливо разжала объятия, — но не думаю, что тебя устраивают место и обстоятельства.
Под обстоятельствами он подразумевает моё замужество? Хотя, кажется, в лесу Михаил назвал меня женой. Неловкая ситуация. Точнее, ужасная. Не то, что я привел любовника в дом, при живом еще муже, или, напротив, выскочил замуж, не дождавшись возлюбленного. Так почему я чувствую себя виноватой перед обоими мужчинами?
Внезапно меня осенило. Эльфийская бабка! То есть, бабушка Патрика сказала, что у неё был сон, или видение, или еще какая-то магическая дребедень, и что я должна спасти своего мужа. Но одно моё присутствие не помогало ему никак. И я совсем забыла, что упоминала она и Михаила. И вот, я здесь. И высший, самым чудесным образом, тоже оказался здесь. Совсем не просто так.