Осколки нефрита
Шрифт:
— Мистер Прескотт. — Голос принадлежал Стивену. Арчи невольно улыбнулся, хотя от этого сломанный нос пронзила боль и из него потекла кровь.
— Что, Стивен, пришел меня прикончить?
— Вставайте, мистер Прескотт. Некогда валяться. — Стивен поднес к лицу Арчи часы, но Арчи не мог сфокусировать взгляд: отраженный от корпуса свет ослеплял.
Стивен убрал часы и схватил его за плечи:
— Мистер Прескотт, до полуночи осталось двадцать минут. Нужно идти.
Он потянул Арчи вверх и помог встать на дрожащие ноги.
— Стивен, в меня стреляли. Мне попали в
Стивен нагнулся и поднял что-то с пола пещеры. Маска — точнее, половина маски. Она треснула ровно посередине, и на разломе виднелась полукруглая выемка.
— Никогда не встречал везунчика, которому бы так попали в голову. Пойдемте, нам пора.
— В меня стрелял Стин, — сообщил Арчи, когда они обходили Мертвое море. — Где он?
— Уплыл по реке Стикс. И Джон Даймонд тоже.
Они остановились перед проходом, который вел в Бездонную яму. Арчи узнал это место: он потихоньку приходил в себя.
— По-моему, этих двоих мы больше не увидим, — заметил Стивен. — А теперь идите за мной. Вы слышите, мистер Прескотт? Ползите на свет моего фонаря.
«Нужно ползти на свет», — повторял про себя Арчи.
Стин умер, Ройс и Циркач тоже. Все трое, которым Арчи поклялся отомстить, мертвы, однако не от его руки. Ройс бы наверняка умер от раны, нанесенной ножом, но ведь это Стин его прикончил. И все же Арчи отнюдь не жалел, что все так получилось. Когда в голове все еще гудит от пули, попавшей прямо в лоб, то тут не до мыслей о мести. Ему повезло, что он остался жив. Хотя за последние месяцы это далеко не первый подобный случай.
Арчи машинально полз вслед за Стивеном, морщась, когда в узких местах приходилось опираться на руки. Ометеотль снова обратил на него свой взгляд — а может быть, это Арчи вновь осознал направленное на него внимание.
Испытующий взгляд легонько давил на затылок и, казалось, облегчал боль в груди и в руках, а вот из носа по-прежнему текла кровь. Она капала с подбородка, оставляя следы на грязном полу, но Арчи не замечал этого, полностью сосредоточившись на предстоящей задаче — победить последнего противника, а там… А там видно будет. Главное сейчас — это Джейн.
Стивен выбрался из лаза и обернулся, поджидая Арчи. Лаз выводил не на дно ямы, а на вершину каменной осыпи, которая полого уходила в темноту слева. Стивен сидел на корточках под валуном размером с фургон Райли Стина. Он прижал палец к губам и помог Арчи выбраться из лаза.
— Мистер Прескотт, теперь вы пойдете один, — едва слышно прошептал Стивен. — Простите меня за то, что я сделал, но сделал я это по тем же причинам, по которым действуете и вы. — Стивен улегся на живот и поставил лампу на ровную площадку на несколько футов ниже. — Держитесь влево. До самого низа свет не достанет, но вы и так мимо не пройдете.
Арчи кивнул, представив жадные языки пламени жертвенного костра, разведенного для его дочери. Он начал медленно и осторожно спускаться по древней осыпи и скоро оказался в темноте.
Арчи свесил ноги с наклонного уступа и нащупал ровный песчаный пол. Оглянувшись, увидел далеко вверху едва заметное мерцание фонаря Стивена, а вокруг царила густая
А может, это не такая уж дикая мысль. Арчи знал, что, даже потеряв связь с чакмоолем, он по-прежнему обладает какой-то силой. Стивен признал это — и потому отдал ему маску.
«Я все еще на ничейной полосе, — подумал Арчи. — Между Тлалоком и Ометеотлем. Я должен перейти на сторону одного из двух».
Но ведь именно это он и сделал, когда надел маску! И тогда Тлалок отверг его, а талисман чуть не убил. Теперь, когда Тлалок против него, Арчи ничего не остается, как перейти на сторону Древнего бога. Однако Таманенд предупреждал, что, подобно Тлалоку, Ометеотль тоже голоден: слишком долго ему не приносили жертвы.
Арчи внезапно понял, что должен делать, и поднялся на ноги. Таманенд был прав: Арчи стал центром происходящих событий и должен действовать, иначе сгорит под взглядом Ометеотля, как муравей в фокусе лупы.
Арчи вытащил нож и выставил его перед собой, держа в одной руке, а второй нащупывая невидимые выступы в стенах. Рука наткнулась на треугольную расщелину, и он нырнул в нее, затаив дыхание и следуя за слабым отблеском огня, освещающим дорогу.
— Нанауацин, драгоценный нефрит, время пришло. — Чакмооль вырвал перо из своей накидки и положил его в чашеобразное углубление на полу, между ногами статуи. Сунув руку в клыкастую пасть изваяния, он вытащил зеленый камешек и положил на перо сверху. Вспыхнуло бесшумное и бездымное пламя и заполнило чашу. — Теперь ты начинаешь свой путь в Тлалокан.
— Я готова, — пробормотала Джейн. Она лежала на наклонном квадратном камне, ногами вниз, в сторону огня. — Наверное, я буду скучать по своему телу.
— Нанауацин, ты получишь гораздо больше, чем тело. Тот, кто заставляет все расти, призывает тебя к себе, и ты должна оставить тело позади.
Чакмооль снова сунул руку в пасть изваяния и вытащил каменный нож с широким лезвием. Он четырежды провел лезвием сквозь огонь, и с каждым разом становился все меньше похож на человека и все больше на то существо, которое привиделось Джейн в ночь, когда двое моряков погибли у дверей ее берлоги.
В ту самую ночь, когда чакмооль начал исцелять ее тело. В ту ночь, когда он избрал ее. От прилива благодарности по щекам Джейн потекли слезы. Она улыбалась, чувствуя, как они текут по гладким щекам. Поскорее бы отправиться в путь! Джейн вспомнила карты в своей берлоге и все города, где хотела побывать. Но что такое Новый Орлеан, Сан-Франциско или даже Занзибар по сравнению с тем местом, куда она отправляется! Это место не отмечено ни на одной карте, а она удостоилась чести отправиться туда! Ее накидка зашелестела, перья приподнимались и смахивали слезы со щек.