Осколки чести
Шрифт:
– Мне очень жаль, Корделия. – Ему и правда было жаль.
– Ничего.
– Это очень ловкий прием, – задумчиво рассуждала Мехта, – спрятать агентурную сеть под любовную историю. Можно было бы поверить, будь герои немного правдоподобнее.
– Что правда, то правда, – согласилась Корделия, сдерживая дрожь в голосе. – Не часто бывает, чтобы тридцатичетырехлетняя женщина влюбилась, как девчонка. Совершенно неожиданный… дар в моем возрасте. И еще более неожиданный в сорок четыре, насколько
– Вот именно, – подтвердила Мехта, довольная ее сообразительностью. – Кадровый офицер средних лет – не слишком романтическая фигура.
Тейлор открыл было рот, словно желая что-то сказать, но потом передумал и углубился в изучение своих ногтей.
– Думаете, вы меня от этого излечите? – спросила Корделия.
– О да.
– А-а… – «Сержант Ботари, где ты? Слишком поздно». – Вы не оставляете мне выбора. – «Тяни, – шептал внутренний голос. – Жди удобного момента. Притворись, что ты на Барраяре, где все возможно». – Мне м-можно принять душ… переодеться, собрать вещи? Насколько я понимаю, это будет долгая история.
– Конечно.
Тейлор и Мехта обменялись взглядами облегчения. Корделия дружелюбно улыбнулась.
Доктор Мехта прошла за ней в спальню без санитара. Кажется, момент наступил… У Корделии даже голова закружилась.
– Вот и отлично, – сказала она, закрывая дверь. – Можно будет поболтать, пока я собираюсь.
«Сержант Ботари, ты был немногословен, но ты действовал. Есть время для слов и время, когда даже лучшие слова бессильны. Жаль, что я так плохо тебя понимала. Слишком поздно…»
Мехта уселась на кровать: верная своему долгу, она и сейчас продолжала наблюдение за подопытным кроликом, дергающимся в клетке. «Собираешься писать обо мне научную статью, Мехта? – сердито подумала Корделия. – Бумага оборачивается вокруг камня!..»
Она бродила по комнате, открывая ящики, хлопая дверцами. Нашелся ремень – даже два – и цепочка для пояса. Вот ее документы, кредитные карточки. Так, делаем вид, будто их не замечаем. На ходу она что-то говорила. Ум лихорадочно работал: «Камень ломает ножницы…»
– Знаете, вы немного напоминаете мне покойного адмирала Форратьера. Вам обоим желательно разобрать меня на части и посмотреть, что находится внутри. Но Форратьер больше походил на ребенка. Не собирался потом за собой убирать. В отличие от него вы искренне намерены, разобрав, сложить меня снова, но, с моей точки зрения, разница не столь уж велика. Эйрел был прав насчет людей в комнатах, затянутых зеленым шелком…
У Мехты был озадаченный вид.
– Вы перестали заикаться, – удивилась она.
– Да… – Корделия остановилась перед аквариумом, с любопытством его рассматривая, – действительно перестала. Как странно…
«Камень ломает ножницы»…
Она сняла
«Пора сделать выбор. Пора сделать выбор. Я сделала выбор!»
Она кинулась вперед, обернула цепочку вокруг шеи врача, рывком заломила ей руки назад и крепко обмотала запястья другим концом цепочки. Мехта придушенно пискнула.
Держа ее сзади, Корделия прошептала ей на ухо:
– Через секунду я дам вам воздух. На какой срок – зависит от вас. Вам предстоит попробовать настоящий барраярский метод допроса. Он мне никогда не нравился, но теперь я вижу, что иной раз без него не обойтись – например, когда вам страшно некогда… – «Она не должна догадаться, что я блефую. Не должна». – Сколько у Тейлора людей вокруг здания и где именно они расставлены?
Корделия чуть ослабила цепочку. С остановившимся от страха взглядом Мехта выдавила:
– Нисколько!
– Все критяне – лжецы, – пробормотала Корделия. – А Билл – не дурак. – Подтащив врача к аквариуму, она сунула ее лицо в воду. Та отчаянно вырывалась, но Корделия была выше, сильнее и гораздо лучше тренирована.
Мехта начала терять сознание. Корделия вытащила ее и позволила пару раз вдохнуть.
– Не хотите пересмотреть свою оценку? – «Господи, а что, если это не подействует? Теперь они уже никогда не поверят, что я не агент».
– Ох, не надо, – еле выговорила Мехта.
– Ладно, лезьте обратно. – Корделия снова ее окунула.
Вода качалась и выплескивалась из аквариума. Корделия видела сквозь стекло лицо Мехты: странно увеличенное, болезненно-желтое, с причудливыми бликами от камешков на дне. Изо рта у нее вырывались серебряные пузырьки и всплывали вокруг лица. Вынимаем…
– Так. Сколько? Где?
– Правда, нет!
– Попейте еще.
– Вы не станете меня убивать!
– Ставьте диагноз, доктор, – прошипела Корделия. – Я нормальная женщина и притворяюсь сумасшедшей или сумасшедшая и притворяюсь нормальной? Растите жабры!
У нее сорвался голос. Она снова погрузила лицо своей жертвы в воду, заметив, что тоже затаивает дыхание. «А вдруг она права, а я ошибаюсь? Что, если я агент, но не подозреваю об этом? Как отличить подделку от оригинала? Камень ломает ножницы…»
Дрожа всем телом, она представила себе, как держит и держит голову этой женщины под водой, пока та не перестает сопротивляться, пока не потеряет сознание, и потом еще – пока не наступит гибель мозга. Сила, возможность, желание – у нее есть все. «Так вот что чувствовал Эйрел на Комарре, – подумала она. – Теперь я понимаю. Нет. Теперь я знаю».