«Оскар» за имя

Уилкинз Барбара

– Я подозревал это, – произнес он через минуту дрожащим голосом. – Это всегда волновало меня. В Рэли нет ничего моего. Я пытался увидеть хоть что-нибудь, но не мог.

– Я просто не могу больше лгать, Пол, – слабо сказала она.

– Хорошо, малышка, – сказал он, гладя ее по волосам. – Ты же знаешь, что я люблю Рэли. Я бы не смог любить его больше, даже если бы он был моим ребенком.

– Так это не имеет для тебя никакого значения? – спросила она.

– Да, дорогая, – прошептал он, – никакого.

Как чудесно, что он воспринял

это так спокойно, думала она, чувствуя его губы на своих губах, слушая его учащающееся дыхание, когда он дотронулся до ее груди, расстегивая блузку.

Она чувствовала огромное облегчение, сделав такое ужасное признание. Она теперь опять ощущала себя чистой.

Он обнимал ее, и было так приятно опять чувствовать себя в его объятиях. Она прильнула к нему, чувствуя все его мускулы. Погрузилась в запах его одеколона, по которому она тосковала все эти месяцы. Она почти плакала от потрясения, благодарности, желания, когда он уложил ее на кровать. Она наблюдала, как он двигался по комнате, выключил свет, телевизор, раздевался, аккуратно вешал одежду на один из стульев.

Потом он стоял возле нее в лунном свете, который разливался по его плечам и лицу.

– Посмотри на меня, дорогая, – хрипло сказал он, раздев ее. Он благоговейно дотрагивался кончиками пальцев до ее груди, рта. – Моя жена, – прошептал он, целуя ее губы, соски, возбуждая ее своими прикосновениями. Она дрожала от желания, когда он развел ее ноги, зарылся лицом в ее влажность. Я сейчас потеряю сознание, думала она, и сердце плясало у нее в груди. Он все понял и вошел в нее. Она обвила ногами его талию, руками – шею, вскрикнула, когда он довел ее до оргазма.

– Мы – одно целое, – прошептал он ей в ухо, когда она лежала, закрыв глаза и вздрагивая всем телом.

– Я люблю тебя, – простонала она в ответ.

Она с трудом поверила своим глазам на следующее утро, увидев его рядом с собой в постели. Ах, как он был красив, когда спокойно спал. Длинные черные ресницы лежали на его щеках, а кожа была такой розовой. Ночью они долго разговаривали о том, как они будут получать свидетельство о рождении Рэли, что Пол будет там записан его отцом. В конце концов, он единственный, кого Рэли будет знать как своего отца. В этом есть смысл. И нужно пожениться, как можно скорее. «Моя жена». Он опять назвал ее так. «Я люблю тебя, – сказала она ему, ее глаза были широко распахнутыми и праздничными. – Я буду всегда любить тебя».

* * *

– Мне трудно понять этого парня, – сказала Ферн, прикуривая еще одну сигарету. – Так же, как мне трудно понять, что же общего между тем, что у ребенка будет этот контракт, и тем, что внезапно предложил тебе твой приятель.

– О, Ферн, – сказала Бет, отрываясь от своих грез, – было бы чудесно, если бы ты не подвергала сомнению поступки Пола, ну хотя бы сейчас. – Она раздраженно вздохнула, прикуривая сигарету, глубоко затянулась. – Ну подумай хоть немного. Рэли не стал бы ребенком Гербера без Пола, правда? Я не смогла

бы сделать этого. Я так пугаюсь среди всех этих людей. Я бы все испортила. Без Пола ничего бы не было.

– Ты хочешь сказать, что ребенок Гербера – это Пол? – смеясь, произнесла Ферн. – Это потрясающе.

Приблизительно так, подумала Бет и тоже рассмеялась.

– И где вы собираетесь все оформить? – поинтересовалась Ферн.

– Боже, я не знаю, – вспыхивая, ответила Бет. – Понимаешь, Рэли уже восемь месяцев, а мы только теперь собираемся пожениться, это так стыдно. Я сказала Полу: «Почему бы нам не поехать в Мексику? Никто ничего не будет считать по пальцам, если это произойдет там», но он сказал, что не будет этого делать, потому что этот брак может оказаться недействительным.

– Ах, этот наш парень хочет быть уверенным в том, что все законно, – заметила Ферн.

– А мне всегда хотелось красивого венчания в церкви, – задумчиво произнесла Бет. – Я еще маленькой девочкой мечтала об этом.

– Да, на тебя это похоже, – согласилась Ферн.

– Все об этом мечтают, – защищалась Бет, – держу пари, что и тебе хотелось бы этого.

– Это никогда не приходило мне в голову, – озадаченно сказала Ферн. – Я хочу сказать, что это белое платье гарантирует то, что у невесты еще никого не было и ее старик отдает ее парню целенькой. Это же ясно, если подумать…

– Я просто не знаю, – ответила Бет. – Может быть, мы просто поедем в Вентуру или в Санта-Барбару. Я слышала, что Санта-Барбара – чудесное место. – Она повернулась и положила свою руку на руку Ферн. – Но где бы мы ни поженились, – твердо сказала она, – я хочу, чтобы ты присутствовала на свадьбе.

– О, только не я, – отказалась Ферн. – У меня не тот тип.

– Нет, только ты, – неуверенно возразила Бет, заметив, что лицо и шея Ферн так покраснели, что она не знала, куда девать глаза.

– Хорошо, я подумаю, – согласилась она в конце концов.

– Если ты не согласишься, – сказала ей Бет, – я больше никогда не буду с тобой разговаривать.

– Ты смущаешь меня, – ответила Ферн.

– Ты – моя лучшая подруга, Ферн, – призналась Бет, – и всегда ею будешь.

– Господи, если ты не перестанешь, – ответила та, – я выйду из машины и пойду пешком. – Она выпустила клубы дыма и добавила: – Ты хочешь, чтобы все было красиво. Вечер, фотографии. Чтобы было потом о чем вспомнить.

– Да, мне хотелось бы, – призналась ей Бет.

– Что, если я попрошу сэра Джорджа Дина устроить эту свадьбу? – спросила Ферн. – У него великолепный дом, а если будет хорошая погода, мы можем расставить столы на террасе. У него полно слуг-азиатов. Нужна музыка. Что-нибудь действительно величественное. Арфа, например.

– Но зачем ему все это? – усомнилась Бет. – Он ведь даже не знает нас.

– Как я уже тебе говорила, – пояснила Ферн, – он очень сентиментален. Обожает свадьбы, детей, всю эту чушь. Это действительно восхищает старого гомосексуалиста.