«Оскар» за имя
Шрифт:
Но тем не менее она с интересом просматривала журналы мод, приносимые «карамельками», и однажды, сидя в кресле у окна, обратила внимание на несколько страниц со снимками, сделанными Дарби. И как она ни ревновала Пола к Дарби, не могла не признать, что его снимки были самыми лучшими. Еще пристрастилась к чтению газет. Особенно колонок, рассказывающих о светских новостях. Ей доставляло удовольствие произносить имена Доэни, Доквейлера, Хотчикса, Дугласа, Чандлера. Она старалась заучить их наизусть.
Ей также нравилось просто сидеть и смотреть в окно. Прямо внизу был небольшой
Забавно, думала Бет, когда санитар вез ее вдоль коридора. Она сбежала из дома, чтобы не попасть в подобное место, и все же она здесь. И тут совсем неплохо. Медсестры очень милые. К ней нередко забегают молодые врачи и ординаторы просто поболтать. И одна из врачей была даже девушка, что казалось странным не только ей, но и сестрам, которые испытывали некоторое смущение, общаясь с ней. А еще вкусная еда, забота. Медсестры рассказывали, что некоторые пациенты просто приходят сюда, когда чувствуют, что жизнь на воле слишком сложна. Так что можно было сказать, что она попала в добрую и заботливую семью, и здесь совсем не страшно, совсем не так, как она раньше думала. Иногда ей даже приходило в голову, что было бы не так уж плохо остаться здесь навсегда.
Санитар остановился напротив двери с табличкой «Доктор медицины Марк Росс», исполненной золотыми буквами. Ага, значит, это кабинет заведующего отделением, ей придется впервые встретиться с ним. Бет с трудом сглотнула, чувствуя в животе неприятный холодок. Интересно, что он о ней подумает? Одна из медсестер причесала ее и завязала волосы розовой лентой. Губы она покрасила помадой такого же розового цвета. На ней была красивая розовая ночная рубашка и такого же цвета кружевной пеньюар, который ей принес Пол. Ногти были покрыты лаком такого же розового цвета, что и помада, и лишь в последнюю секунду Бет заметила, что сломала ноготь большого пальца. Вид этого сломанного ногтя так расстроил ее, что она как-то не сообразила взять пилочку и придать ему хоть какую-то форму. Он был отвратительным, с неровными зазубринами, и она зажала его другими пальцами, все время думая о том, чтобы его не показывать.
Это была большая угловая комната с шестью окнами, три из которых выходили на Голливудские холмы. На полках было множество медицинских книг в кожаных переплетах, а на низеньком датском журнальном столике разбросаны многочисленные медицинские журналы. Еще стоял низенький диван, несколько стульев, расставленных вокруг другого столика современного дизайна, над ним на стене висело множество дипломов и грамот в рамках. Полуденное солнце заливало комнату и почти ослепило ее, и она могла различить лишь силуэт человека, стоявшего перед ней. Он повернулся, прошел несколько шагов, сел в кожаное кресло у стола и широко улыбнулся. Бет услышала, как закрылась дверь.
Она с некоторым испугом посмотрела на него и увидела его доброе открытое лицо, веселые искорки в синих глазах, почувствовала исходящую от него доброжелательность и понимание. Она сразу же прониклась к нему симпатией, как
– Меня зовут доктор Росс, – сказал он, положив локти на стол и соединив пальцы рук. На нем был белый пиджак, белая рубашка и темно-бордовый галстук в полоску.
– Меня зовут Бет Кэрол Барнз, – робко произнесла она, пожимая протянутую ей руку и не желая отпускать ее никогда. Ей хотелось думать, что он не заметит сломанного ногтя.
– Так сколько вы уже у нас? Пять дней? – спросил он, листая находящуюся перед ним историю ее болезни. Она была просто огромная, забитая какими-то бланками разных цветов. Похоже, здесь страниц пятьдесят – шестьдесят, в которых занесено каждое ее слово, каждое яйцо всмятку, которое она съела. Она почувствовала, как пересохло у нее во рту. Интересно, думала она, что же еще написано там про нее.
– Как вы себя чувствуете? – спросил он, глядя ей прямо в глаза.
– Намного лучше, спасибо, – пробормотала она.
– У вас был сильный приступ, – сказал он спокойно. Бет напряглась, видя, как он ждет ее ответа, просматривая свои бумаги.
– Ты же, наверное, слышала о доверительных отношениях между врачом и пациентом, Бет? – спросил он, и голос его прозвучал с такой теплотой, с такой добротой.
Черт подери, ей не устоять перед этой доброжелательностью. Она почувствовала, что вот-вот заплачет. Она медленно покачала головой.
– Понимаешь, все, что пациент рассказывает доктору, это полная тайна, – сказал он с улыбкой, подталкивая ее на откровенный разговор. – Даже в суде мы не имеем права рассказывать ни о чем, что узнали от пациента. Ты меня понимаешь?
– Да, – сказала она.
– Вот тебя нашли обнаженной, без сознания в одном из домиков позади гостиницы «Беверли-Хиллз», – сказал он, читая какую-то страницу. – Кто-то, не назвав себя, позвонил в полицию.
– А, – сказала она.
– Когда тебя осмотрели в приемном покое, то стало ясно, что незадолго до этого у тебя были с кем-то интимные отношения. Она кивнула.
– Ты не хочешь поговорить об этом? – спросил он.
– Ну, я встретила этого мужчину, он мне показался очень симпатичным, – сказала она. – И когда он предложил зайти к нему выпить бокал шампанского, я решила, почему бы и нет. – Она умоляюще посмотрела на врача. – Он был очень приличный человек, – добавила она. – У него большой завод в Сан-Диего, там работает тысяча человек. Он пригласил меня как-нибудь приехать и посмотреть его завод.
– Он заплатил тебе за то, что имел с тобой интимную связь? – ласково спросил он.
– Нет, что вы! – с оскорбленным видом ответила она. – Просто он мне понравился. Он очень сильный, и, когда он мне это предложил, я согласилась.
– И как ты считаешь, что же произошло? – спросил он. – Такие вещи с тобой часто происходят?
– Что именно? – не поняла она.
– Ты раньше часто теряла сознание во время интимных отношений?
– Ну, я часто хожу на вечеринки, – ответила она неопределенно. – Знаете, как это бывает. Немного выпьешь. Поздно ложишься. Забываешь поесть.