«Оскар» за имя

Уилкинз Барбара

Пассажиры включали подсветку для чтения, откуда-то раздался голос молодого человека: «Я разбужу тебя в пять».

Бет начала представлять себе Ферн и все то, что она будет делать с каруселями, и ей стало смешно. Она не могла сдержать смех – это действительно было забавное зрелище.

– И горячие сосиски тоже, – добавила Ферн, тоже хихикая.

Где-то впереди замаячили огни небольшого городка.

– Стоим пятнадцать минут, – объявил водитель.

– Пошли, – сказала Ферн, – беря Бет за руку.

Сидеть с Ферн и солдатами за столом было похоже на то, как если бы она находилась на пороховой

бочке, готовой взорваться каждую минуту. Парни всячески старались обратить на себя ее внимание, рассмешить. Они просто из кожи вон лезли. Просто поразительно! Бет глядела на них во все глаза. Когда они вернулись в автобус, парень, который расплатился по их счету, встал в проходе, наклонившись к Ферн, пока все остальные занимали свои места.

– Пошли туда, ладно? – услышала Бет. Она удивилась, почему это он оказался в выигрыше, а остальные отступились. Он вроде бы ничем не отличался от других. Обыкновенный солдатик с торчащими ушами, наверное, и бриться-то начал совсем недавно. Но ей все мужчины казались загадочными. Какая-то другая порода людей.

– Нет, – сказала Ферн.

– Я еще никого не видел красивей тебя, – продолжал уговаривать он. – Пойдем, малышка. Всего лишь на пару минут.

– Нет.

– Послушай, малышка. Я еду в Форт-Орд, а оттуда меня отправят в Корею воевать. Возможно, меня там убьют.

– А мне-то что? – сказала Ферн.

– Ну пойдем, – умолял ее он.

– Чтобы ты мог потом хвастаться перед своими дружками? – спросила она. – Сгинь с глаз моих!

– Да ладно тебе, – говорил он, покачиваясь в такт автобусу.

Ферн смотрела прямо перед собой, не обращая на него внимания. Наконец он отстал.

– «Пойдем посидим с тобой сзади, – передразнила она. – Ты такая красивая», – Она повернулась к Бет и посмотрела ей прямо в глаза. – Ты небось и не поняла, о чем идет речь, – сказала она тоненьким голоском с придыханием. – Ты, наверное, еще девушка, наверное, со своим мальчиком только за руки и держались. Бет так и сжалась.

– Трахаться, – произнесла Ферн. – Вот чего ему надо.

Это слово. Ну конечно же, она знала его. Все знают. Но сейчас она впервые услышала, как кто-то произносит его вслух. Она ахнула и захихикала от смущения.

– Им всем только одно и нужно, – продолжала та. – Мне мама говорила об этом, когда мне было еще десять. Она мне сказала: «Если у парня есть время, он будет трахать кого угодно. Он будет трахаться хоть с грязью. Они все такие».

– Она так сказала? Твоя мама?

– Я это и без ее слов знала, – сказала Ферн. – От нее и ее дружков.

– И у нее были друзья? Ничего себе! А что говорил твой папа?

– Ну, это было уже когда они разошлись, – на ходу придумывала Ферн. – Понимаешь, в нашем доме на одной стороне находится ее спальня, потом ванна, а потом моя спальня. – Ее язычок лизнул ярко-красные губы, в темноте глаза казались влажными и блестящими. – Так всю ночь я слышала, как в туалете спускают воду. Пошла подмываться, – говорила я про себя. Ну, знаешь, чтобы вымыть все это из себя, когда оно туда попадет. И всю ночь это продолжается. Три, а то и четыре раза.

Бет уставилась на нее, как завороженная.

– А еще? – прошептала она.

– А что еще? – ответила Ферн. – Им только и делов – трахаться.

Ферн

тоже все время занималась этим, начиная с двенадцатилетнего возраста. Она спала со своим дедушкой, двоюродными братьями, зубным врачом, когда он лечил ее зуб.

– А ты не боялась забеременеть? – спросила Бет, вытаращив глаза. Потому что это самое страшное – забеременеть. Тогда твоя жизнь будет навсегда погублена, хотя иногда она не могла понять, почему это так хорошо, когда ты замужем, и так ужасно, если нет. Бадди всегда был очень осторожен и вынимал ею до того, как кончал.

– Я залетала, – сказала Ферн. – Два раза.

– И что ты делала?

– Две беременности – два аборта, – сказала Ферн, щелкнув пальцами. – Все очень просто.

– И что ты чувствовала? – спросила Бет. – Ты боялась?

– Конечно, боялась, – призналась Ферн. – Я ходила к одной бабке-мексиканке, она вообще могла меня угробить. Но ничего, она все сделала как надо. Через пару дней как будто ничего и не было.

– А тебе не было плохо? – спросила Бет.

– Немного было, – согласилась Ферн. – Во второй раз меня немного рвало.

– Нет, я хочу сказать, из-за ребенка, – сказала Бет. Ребенка? – спросила Ферн. – Я об этом и не думала.

Бет, затаив дыхание, слушала бесконечные рассказы Ферн. Та вспоминала, как она за десять баксов ходила с аптекарем в служебное помещение в аптеке. И она действительно трахалась с Кларком Джонсоном. Правда, только один раз.

– Это было как похищение, – сказала Ферн. – Представляешь, такой важный человек в городе. Я шла по улице, а он остановился около меня. Он сидел в папашкиной машине – это был открытый «кад», – он открыл дверцу и посмотрел на меня исподлобья, думал, небось, что неотразим. Как только мы выехали за город, он так и накинулся на меня. То есть даже не поцеловал. Вообще-то он у него был как мой мизинчик, так что мне было наплевать, да и сделал все дела за одну минуту. Ужасное разочарование. Я аж хотела врезать ему как следует. Да еще связываться с таким козлом.

– А ты не боялась, что он станет болтать? – спросила Бет. – Ведь иногда парни болтают, ну, чтобы похвастать друг перед другом. – Она вспомнила, как говорила Луанна о том, что Бадди, наверное, хвастал перед своими дружками. – А люди не болтали?

– Конечно, болтали, – устало произнесла Ферн. – Все болтали. Ну, ты же знаешь, как это бывает. Им больше делать нечего, вот они и болтают. Ничего, я об этом позаботилась. Я узнавала, что они сами скрывают, и тогда их прижимала. Потому что у всех есть что-то, о чем они не хотят, чтоб узнали другие. У каждого найдется какой-нибудь секретик.

Бет смотрела на нее во все глаза. Ей казалось, что она стала старше года на четыре. Откуда Ферн знает все это? Просто невероятно!

Ферн полезла в сумочку, вытащила сигарету, запихнула ее в мундштук и протянула Бет маленькую зажигалку.

– Видишь? – сказала она. – Это настоящее золото. Мне ее дал один парень, с которым я как-то была. Я показала ее ювелиру. Это настоящее золото. Восемнадцать каратов.

– Красивая, – сказала Бет и, повертев зажигалку в руках, вернула ее Ферн.

– Каждая девчонка сидит на золотых россыпях, – сказала та. – В этом-то и наша сила. Каждый раз за это можно прилично получить.