Оскал столицы
Шрифт:
— Папа! Он меня там своими лапами пощупал!
Было конечно ржачно, принц вспоминая позже эту картину долго смеялся, но в тот момент, когда Алуна пинала в голое, истекающее кровью, пузо Маракуша своими сабатонами, а потом просто рукой вырвала его сердце из тушки — смотрелось не так потешно.
А если и она с ним вот так? Как лягушку болотную пополам? С девчулей другой в постели застукает, за ноги возьмет и разорвет, уровень-то у неё повыше.
Шилнагаил сглотнул. Вязкий ком из страха и отчаяния поселился в груди. Алуну мало кто назвал бы страшной, просто здоровая румяная девчуля
— Миссия? — вкрадчиво спросил Шайред Четвертый, — давай, излагай свою миссию. Сразу как оценишь первоочередную политическую и экономическую задачи Шайна прямо сейчас. Ждем доклад его высочества: три минуты на размышление, время пошло.
Шилнагаил растерялся. На королевском совете он не был давно, за политикой следил только в своем аристократическом социуме. Хотя Гвел вроде объяснял, что недавно на севере барон Брегер и граф Согден чуть ли не войну устроили из-за овечьего пастбища. Барон, получив разрешение совета, часть леса на холме вырубил, пустил пастись своих овец, бревна сдал королю, а граф подождав окончания вырубки предъявил свою старую грамоту. А там черным по-белому: «владения графа до конца леса такого-то». Вырубленного леса нет — владения графа увеличиваются до следующих деревьев не вырубленного леса.
Шиланагаил прокинул мысль: графа поддержать, он больше золотых шлет налога и ополчение собирает приличное. Барону утереться. Благодарность сильного принесет больше пользы.
Экономически принц предложил увеличить подушные налоги на ремесленников. Их становилось всё больше, города росли, а значит и клиентов у тех появлялось больше. Продавать с аукциона откуп на сбор налогов, тому кто назначит большую цену.
Последнее принц у графа подслушал, значения тогда не придал, но информация вовремя всплыла в нужный момент.
— Наполняемость казны увеличится, расходы на налоговых чиновников сократятся, знать будет довольна, а чернь всякая… Она чернь и должна славить короля! — разошелся Шилнагаил.
Шайред Четвертый скорбно опустил уголок губ. Поддержи сильного — получи очередную проблему, через несколько лет, еще в больших масштабах. Сын не видит за звоном монет предстоящую головную боль от хитроумного графа. Барон тоже не подарок и вообще, он бы подождал пока два дурачка друг друга не поубивают, а территорию после них городскому округу Вичестера передал. Свой наместник всяко лучше двух заносчивых аристократов.
Но даже это не первоочередное. На совете уже порешили создать арбитражную комиссию для разбора дела. Вмешательство короля — это лишнее. Пусть знать сама решает. Виноват конечно референдарий далекого короля, что выдавал земельную грамоту с таким тупым описанием вместо четкого поземельного. Но что сейчас об этом говорить. На двести лет назад не вернешься и не перепишешь злосчастную грамоту.
Главная политическая задача Шайна: обуздать теократического монстра, возникающего на месте Южной Каталии. Сейчас они
Вот о чем надо думать: спор двух аристократов на этом фоне такая мелочь.
Экономически новые налоги неизбежно вызовут протесты. Да власть короля сильна, преданность подданных, благодаря Аише, выросла, но шатать её ради пары-тройки тысяч лишних золотых, когда с самурских шахт можно получать со временем раз в пять больше? Ради чего? Баф исчезнет с новым налогом за месяц. Тогда как за год своего действия даже крупные феодалы, не говоря о купцах и ремесленниках, под воздействием «преданности» принесут больше денег, меньше обманывая короля с налогами.
«Какие недальновидные решения предлагает Шил», — с неудовольствием подумал Шайред. — «Найзирия того и гляди взбесится от такой тупости. Ей больше всего за сына обидно. Сам-то он довольно скоро понял, что к престолу Шила надо готовить в паре с сильными советниками. Не тот склад ума. Самое большее — войском руководить ставить. А вот Найзи за такие моменты переживает. Не хочет видеть сына, летящим на белом коне впереди своей конницы и магов на врага.»
— Достаточно, сын, — ледяным голосом остановила принца Найзирия, — с завтрашнего дня у тебя возобновятся лекции наставника Сильвестра Ярма по домострою и монетарной политике Шайна.
— И письмо вечером Алуне напиши, — добавил Шайред Четвертый, — со всей благолепостью куртуазной. Пусть ждет в гости к лету. Завтра с посольством отправится.
Опешивший Шилнагаил с ужасом глядел на родителей. Что, опять учеба!? Опять к занудливому старикашке по утрам, что-то бубнящему на сложнопонятном языке принцу? А потом трястись к Алуне с сундуком подарков и колечком?!?
Не так Шилнагаил представлял своё будущее.
— Да почему я на Алуне женюсь! — завопил он, не выдержав, — а моя сестра сама выбирает себе парня!? Как такое возможно?!
— Потому что ты дурак, — грустно сказала Найзирия Роштийская, — а дураки долго не правят. Иллюзия пешек вокруг тебя, создала ложное впечатление, что ты король. Ты же не казну королевскую по миру пустишь — это еще полбеды. Ты королевство всё развалишь, разнесешь на кусочки словно зеркало. Тебе нужна нянька, чтобы по рукам бить, а когда надо — по голове гладить. Еще не факт, что Алуна с тобой возиться будет, хотя она о тебе неплохого мнения. Вот в паре с ней еще как-то можно представить тебя на престоле. Знаешь, как сложно найти верную и неглупую? Да искал ли ты, когда такую?
— Жена должна рожать, а остальные развлекать! — слетело с уст принца раньше, чем он сумел удержать в себе такую глупость.
Ведь лучшее окончание спора со своей матерью — упасть в голодный обморок. Или притвориться мертвым.
Лицо королевы окаменело в гневе.
— Понимаю свою дочь, — холодно ответила Найзирия, — мне и самой хочется тебе врезать. Пошел вон.
За дверь королевского кабинета Шилнагаил вышел на деревянных ногах, полный ослепляющей ярости. Он будет жить так, как пожелает и править так, как захочет. Несогласные осыплются прахом по ветру.