Оскал Нейлы

Ринка Кейт

Хайди подняла на макушку очки, сверкнув на него своими глазками, но тут же начиная улыбаться.

— Кто-то, похоже, не может забыть, что девчонка надавала ему по зубам…

У Эрика напряглась каждая мышца, и он медленно подался вперед, в сторону Хайди.

— Ди! — одернул ее Джозеф. — Хватит.

— Что хватит? Он же намеренно хочет прикрыть Нейле ее прекрасный зад. И ты позволишь, чтобы она избежала наказания? Но перед Ветхими все равны.

— Я еще ничего не сказал, — недовольно рыкнул Джозеф.

— Эй, Ди, какая муха тебя укусила? —

спросил Фил, выплевывая изо рта почти доеденную спичку.

— Хайди, не надо, — почему-то тихо попросил Длинноволосый.

И Хайди сразу изменилась в лице, когда она посмотрела на этого типа. Словно бы… ей было больно. «Как интересно…» — заметил Эрик. А между этими двумя явно что-то происходит. Его, пока, холодная ревность к Длинноволосому упала на одно деление.

— Хайди, милая, — улыбнулась ей Нейла, и эта улыбка доброй не была, — не знаю, за что ты на меня так взъелась, когда мы видимся первый раз в жизни, но еще одно слово в мою сторону, и я забуду, что ты из Зачистки, и с удовольствием потом приму любое наказание, в дополнению к тем, которые я не собираюсь избегать, что бы ты там себе ни думала, и что бы ни говорила наглая морда, сидящая рядом со мной.

Эрик не сдержал короткого смешка от того, как его только что назвали любимые губы.

Хайди робко и со злостью бросила на Лию взгляд, чем начинала уже пробуждать гнев Эрика.

— Ты угрожаешь мне? — прищурив глаза, спросила девчонка.

— Угадала.

Хайди подскочила с места, держа руку на оружии, да в таком напряжении, что задергались пальцы. Эрик подорвался вместе с ней, как и Джозеф, и Роб, и даже Длинноволосый.

— Хайди! Твою мать! Выйди отсюда, иначе присоединишься к этим двоим, — рявкнул на нее Джозеф.

Выдохнув стон возмущения, Хайди поспешила за дверь, но коротко бросив всем через плечо:

— Простите.

— Роб, иди, с ней сходи, — попросил Джозеф, пока все садились на места. Роб вышел вслед за Хайди, и Джозеф продолжил. — Итак. Раз возражающих больше нет, данной мне властью Ветхих, я приговариваю Эрика и Лию к штрафу для возмещения ущерба в двести тысяч. Каждого. Плюс, публичное наказание — двадцать ударов «хвостом».

— Блин, — тихо выдохнула Лия, и Эрик ее прекрасно понимал. С Ветхими и их Отделом Зачистки не поспоришь. Они все равно заставят сделать так, как им надо. А «хвостом» называли тонкую кожаную плеть с серебряными иголками на конце, которые быстро раздирали кожу до мяса, после чего раздирали живые нервы. Эрику за свою жизнь уже доводилось переживать подобное наказание — ощущения не из приятных, хотя вполне выносимы. Но это для него. А чаще бывало так, что некоторые от боли лишались чувств. Эта мера наказания была принята для того, чтобы отбить у ликанов желание нарушать правила Ветхих, и это было еще самое безобидно, что они могли сделать с теми, кто провинился.

— Джозеф, я же сказал, что Лия тут не причем. Инициатором всего этого «дерьма» был я, и какого хрена ты ее сюда впутываешь?

— Эрик… — одернула его Лия, на что он ей рыкнул:

—

Замолчи, — и снова повернулся к ликану, чувствуя, как начинает выходить из себя. — Только потому, что она попала под раздачу и была рядом со мной? Думаю, нет нужды тебе сообщать, что пока она бегала не по своей территории, на нее охотились.

— Эрик… — снова повторила Лия.

— Замолчи, Лия! — рявкнул он, уже не поворачивая головы, а смотря на Джозефа. — Может, стоит сначала разобраться в ситуации, а потом выносить приговор? И я же не отказываюсь от твоих претензий.

— Да хватит затыкать мне рот! — рыкнула на него Нейла.

Метнув руку, Эрик схватил Лию за ворот куртки и дернул на себя.

— О, извини, детка, наверное, я просто не тем способом это делаю.

И наплевав на всех, Эрик вцепился губами в ее губы, заставляя поддаться, ответить, и урывая жаркий поцелуй с тихим стоном, который оказался приятнейшей лаской для слуха.

— О-о-о, Эрик, поимел бы совесть, — услышал он голос Джозефа, сквозь недовольный рев Пола и смешки Фила.

Да, черт бы с ними! Он с ума сойдет, если не насладится, хотя бы, ее поцелуем, который она так охотно ему давала, словно утопала в нем и в своих ощущениях. Резко потянув Лию на себя, Эрик сдернул ее со стула и усадил к себе на колени, без лишних разговоров и движений бесцеремонно раздвигая ей ноги так, чтобы она смогла его оседлать, и в полной мере ощутить, как сильно он соскучился.

— Эрик! Лия! — кричал Пол. — Что за цирк!? Прекратите!

Лия дернулась, отрываясь от его губ, и задрожала.

— О, Черт… — вырвалось из ее влажных губ.

Она сделала попытку встать с него, но Эрик не позволил, жестко сдавив руками ее талию и шею так, чтобы она не смогла ни встать, ни отстраниться.

— Пусти, — выдохнула беззащитная волчица ему в губы, делая новую попытку подняться, при этом хватаясь за его волосы одной рукой, и другой — сдавливая ногтями чувствительную точку на запястье.

— Не ерзай, — тихо попросил он, смотря ей в глаза снизу вверх, когда ее рука потянула за волосы, — иначе я сейчас же овладею тобой на этом столе, и мне даже никто не решится мешать, поверь мне.

— Может, хватит унижать меня перед всеми? Я и так не могу тебе отказать, идя на поводу, как собачонка, так что же тебе еще надо?

— Вот, хотя бы того, чтобы ты так не думала. Потому как ты что-то путаешь. Я дышать не могу без твоего поцелуя, а ты говоришь о каком-то унижении. Не смешивай страсть с низостью.

— Правда? Я так делаю? Тогда, прости, но твоей страсти придется потерпеть, потому что ты меня отвлекаешь от главного.

— Потерпеть? Звучит обнадеживающе.

— Не обольщайся, я все еще злюсь на тебя, — ответила она так, что губы дразняще касались его губ. И Эрик в них ухмыльнулся:

— А мне нравится, когда ты злишься. Возбуждает.

— Эрик, извините, что отвлекаю, — сказал Джозеф, напоминая о себе, — но пока вы тут не начали заниматься сексом, я бы хотел ненадолго продолжить.