Осирис
Шрифт:
– Тот инцидент всё ещё не может оставить вас в покое? Вспышка сверхновой заставила перезагружать все симуляции: в повреждённой части данных были далеко не только ваши резервные копии. Я, как и вы не помню части своей жизни, - ответил Хабис.
– Прошу меня простить, но вынужден с прискорбием сообщить, что вы умерли, как и я, кстати, - мягко сказал Новак.
– Ни о какой части вашей жизни и речи не идёт. Вы появились в тот самый миг, когда произошёл блэкаут. Вернее, умерли наши предшественники, занимавшие эти должности. До нас.
– К чему вы клоните?
–
– Раз уж вы уже ворвались сюда, смешали мои мысли потоком своих, то не лучше ли нам продолжить дискуссию в более приятной обстановке?
– Вы правы, я веду себя бесцеремонно, - признал Новак.
– Прошу прощения, но всё это очень важно. Для всех нас - вовсе не только для меня одного. Поэтому я хотел бы услышать ваше ценное мнение о моей идее. Но сначала вам придётся выслушать меня.
– Хорошо.
– Хабис хлопнул в ладоши, обстановка переменилась: ядерные осадки прекратились, за его спиной возник диван и столик с дымящимся кофе, одним из немногих виртуальных стимуляторов, почти неограниченно доступных экипажу. Затем Хабис усадил капитана, после чего сам расположился рядом с ним.
– Прекрасный кофе, - поблагодарил капитан. Вдохнув его аромат, Новак поставил его обратно: чашка вовсе не грозила остыть.
– Я буду развивать мысль постепенно, пока мы ни придём к тому, что сделанные мной выводы напрямую влияют на нашу ситуацию.
Хабис кивнул.
– Что мешает запустить две симуляции Игоря Новака? Параллельно - пусть это и противоречит уставу?
– спросил Новак.
– Как решить, какая из них - его продолжение, а какая - нет? А ведь на Земле осталась моя пиратская копия - фактически на корабль загрузили новую личность, не тождественную сформированной годами, проведенными в лабораторном оборудовании. Уж это для меня никакая не тайна!
Мою память, моё состояние можно сколь угодно стирать и записывать на каких угодно пригодных носителях - я этого и не замечу. Само мое существование - это только процесс. Протекающий здесь и сейчас. Его можно остановить или запустить где угодно, и в этом смысле я действительно не могу умереть. Но и жить я тоже не способен. Я просто существую - буквально, как какой-то искусственный интеллект, всего лишь созданный из человека, программа. У меня нет будущего и нет прошлого - я не могу найти разумного оправдания своему существованию в понятиях двадцатого и более ранних веков.
Сделаю небольшой экскурс в историю. До изобретения неразрушающей заморозки некоторые люди пытались сбежать от объятий смерти в эдаких ванночках с жидким азотом. Но их тела попадали в эти несовершенные криокапсулы уже слишком поврежденными, чтобы с ними можно было что-нибудь сделать. Они надеялись, что в далёком будущем появятся волшебные технологии, способные исправить последствия разрушения их организма: как протекавшего постепенно, всю их сознательную жизнь, так и вред, причиненный самим примитивным процессом криоконсервации.
Наивные! Но мертвы ли они? Мы до сих не способны восстановить их. Воскресить, так сказать. Но их тела теоретически хранят в себе достаточно информации, чтобы воссоздать их как виртуальные личности - подобные нам. Возможно, пока мы удалялись от Земли, это уже сделали.
С
Технологии по их реанимации - естественное развитие науки, но ведь они могли и не возникнуть? Например, если бы первая и, вероятно, последняя космическая война всё-таки началась. Но нам повезло избавиться от государственных границ и без неё. Но что если бы история пошла иначе?
Продолжу теоретизировать. Что будет, если разобрать человека по молекулам, даже атомам, затем из других атомов собрать его в другом месте? Если ему не сказать об этом, он даже не подумает, что с ним что-то произошло. А если собрать парочку? Можно сказать, что тут не наблюдается некой связности, атомы то другие!
Но если по одной заменить все молекулы в теле человека на новые, постепенно, скажем за несколько лет, сам собой он быть не перестанет. Более того, организм и так непрерывно обменивается с окружающей средой материей и энергией, регулярно обновляя состав тканей.
Когда мы меняем своё положение в пространстве, мы не перестаём быть? Если половина наших атомов синхронно поменяет своё положение, а другую заменить новыми мы престанем быть? Трудно спорить с тем, что, если заменить половину атомов на новые, человек не перестанет быть собой. Но если при этом из подвергшихся замене атомов, строго сохраняя их положение в организме... или не сохраняя - ведь все атомы одинаковы - достроить ещё одного человека?
Чем он будет отличаться от своей "копии"? И тот, и другой собраны с применением материи первоначального субъекта, по точному его чертежу. И в том и в другом по половине первоначального материала. А ведь все атомы взаимозаменяемы... И так можно повторять до бесконечности, пока в последней копии не останется ни одного первоначального атома - как в гомеопатическом пустышке, в которой, бывает, совсем отсутствуют действующие вещества.
Пока вы не успели почти справедливо указать на оторванности таких измышлений о действительности, я замечу, что мы с вами - данные. И с нами такое проделать легче лёгкого. И если мы, находясь в таком виде, считаем, что существуем, то такие выводы справедливы и в обратном направлении - для органических людей.
Пусть органические молекулы белковой машины более привычны органическим же людям, как физический способ существования: как носитель личности - в сравнении с транзисторами специализированной ЭВМ. Но и их - органиков - также можно собирать и разбирать с забавными результатами, а значит их представления о жизни и смерти весьма ограничены. Зачастую ложны, опираясь на неработающее нумерическое тождество.
– Однако вы сами упомянули о нумерическом тождестве, - прервал долгую речь капитана Хабис, - хотя молекулы или атомы и одинаковы физически, но они всё-таки разные. И копия - всё равно копия, а не оригинал, даже если структурно, м-м... качественно ему абсолютно идентична. Два атома водорода при всём своём сходстве - два атома, а не один.