Осирис

Финикийский Торговец

Кромсали здесь друг друга не люди, а бесчисленные дроны - зачищая чьи-то раздробленные ударной волной аннигиляционного взрыва позиции. Причём невероятно медленно, поскольку субъективное время военачальника бежало намного проворнее, чем на поле брани. Он, практически, мог быть одновременно в нескольких местах. И как бы быстро не бегал Ахилл...

– Капитан, - кивнул, развернувшись, рыжеголовый мужчина. Сражение застыло, несколько снарядов рельсовых пушек зависло в воздухе на удалении в пару километров от капитана и его собеседника... хотя любое расстояние здесь и

было условностью. Замерли в воздухе и белые хлопья, отдаленно похожие на снег. Являвшие собой, в действительности, антоним слову "чистота".

– Хабис, развлекаешься?

– Поддерживаю себя в форме, капитан, - ответил человек. Огненного цвета были и его глаза. Он в отличие от капитана не брезговал персонификацией аватары.

– Ты же знаешь, единственное, что здесь уничтожается, - это наши запасы антиматерии. Такая симуляции требует значительных вычислительных мощностей, - без всякого порицания сказал Новак.

– Ничтожной доли от потребляемой двигателями энергии, - возразил Хабис.
– А успех миссии зависит, в том числе и от подготовки и морального состояния экипажа.

– Успех миссии?
– переспросил капитан.

– Капитан здесь вы, а не я, - в притворном - или нет?
– изумлении вздёрнул брови Хабис.
– Если вы желаете сэкономить антиматерию, то отчего никогда не пользуетесь гибернацией? Мы сами по себе потребляем ещё больше энергии.

– Почему не отключаюсь, хотите сказать?
– нахмурил брови капитан.

– До цели ещё сорок лет, - вкрадчиво сказал Хабис.
– Даже с учётом того инцидента вы - самый старый человек на корабле, поскольку ваше субъективное время совпадает со временем корабля.

– Я уже умер два раза, - пожал Новак плечами.
– К чему мне делать это в третий раз? Да ещё и совершая суицид? И это я говорю о том, что можно назвать "большой смертью", малую я переживал, - он выделил слово, - тысячи раз.

– Довольно любопытно. Мы, кажется, уже обсуждали это: если бы вы умерли, то этот разговор не состоялся бы.

Хабис ибн-Шахир на миг прикрыл глаза, и поле боя очистилось. Капитан и его военачальник теперь стояли в совершенно пустом помещении.

– Симуляция боя потеряла смысл, - пояснил он.
– Сражение в действительности нельзя поставить на паузу и обдумать тактику. Вырабатывать вредный в реальной ситуации опыт я не намерен...Так что с вопросами жизни и смерти?

– Симуляция...
– протянул капитан, - некоторые из ваших боевых машин оснащены слабым искином - для распознавания целей и действий при потере связи. Вы ведь могли сохранить их состояние? Затем запускать вновь и вновь...

– К чему вы клоните?

– Я самый старший здесь, причём по любой системе отсчёта, - сказал капитан.
– Когда я был при смерти - ещё на Земле, я не задумывался над тем предложением. "Вас заморозят, а затем вы очнетесь внутри симуляции" - так мне говорили. "Перенос сознания". Я согласился, хотя и не тешил себя иллюзиями по поводу предстоящей процедуры. Причём совершаемой над уже мертвым телом. А не над прекратившей своё существование личностью.

Но

то и был не я нынешний, - Новак коснулся края брови указательным пальцем, - это был иной человек, уже умерший, пускай я и обладаю его памятью. Его тело заморозили и разобрали - по молекулам, воссоздав карту мозга. Нельзя совершить так называемый перенос личности, сделать снимок коннектома сохранив в целости организм. Хотя, учитывая, как долго мы скитаемся в пустоте, там - на Земле, уже могли и дойти до такого. Но всё равно, это не продолжает жизнь самого органического человека. Он, так или иначе, со временем умрёт.

– Затем воссоздали все телесные ощущения и гуморальную регуляцию - поскольку они неотъемлемая часть человека как личности, - продолжил капитан, - Так возник я... как математическая модель. Некоторых тогда удивило то, что моя цифровая жизнь субъективно неотлична от прошлого биологического состояния, некоторых нет. Я помню те старые споры о том, обладаю ли я чувствами по-настоящему, способен ли к "эмпатии" и что ей называть, коль скоро я "программа", - капитан рассмеялся.
– Но важнее то, что процесс работы ЭВМ дискретен: он не непрерывен. Нашу симуляцию можно замедлить, ускорить. Остановить и запустить снова. Остановка и запуск иллюзорны, субъективно не заметны - они происходят постоянно. Тик-так, тик-так... Соответственно и наше бытие не более чем иллюзия.

– Боюсь, что и это я слышал не раз. И эти мысли озвучивали не только вы.

– Вас они не беспокоят?

– А должны?
– спросил Хабис.
– Я практически бессмертен.

– Действительно, умереть не может то, что не живо, - неожиданно холодно сказал капитан.

– Вы всегда можете поговорить об этом с нашим психологом.

– Я единственный, хм... человек на корабле, который может отказаться от подобной чести, поскольку мне некому приказать явиться на психологическую консультацию. Отчего бы мне не воспользоваться этой привилегией?

– И ведь это не единственная привилегия, которой вы злоупотребляете?

– Мне послышалось осуждение?
– нахмурил брови капитан. Актёр, впрочем, из него был никакой.

– Это частная беседа - Хабис оглянулся по сторонам.
– Если бы вам был нужен мой совет как офицера, порядок визита был бы обратным... Да - я считаю, что вам нужно для начала выспаться: несмотря на то, что вы можете долго обходиться без сна, год бодрствования - это слишком. И я говорю именно про смену физиологического состояния. На вашем месте я поступил бы именно так.

– Я проверял свою способность ясно мыслить - мой интеллект не снизился за это время, вам не о чем переживать.

– Капитан, я говорю не о ваших аналитических способностях. А о зацикленности на смерти. Или на том, что можно ей называть. Это довольно странно в нашем состоянии.

– Странно? Напротив - я удивлён вашему спокойствию. Вы ведь постоянно запускаете и останавливаете симуляции слабых ИИ, обучаете их, делаете резервные копии. Запускаете заново и в любом количестве. Не замечаете аналогии?