Осиное лето
Шрифт:
Пальцы разжались, и Джо подхватил нож.
Вместе с матерью он отступил, и Тоби сел. В его лице бушевала вся ярость Ада.
– Убейте его!
– кричала Эмма, красная до корней волос.
– Проткните его злобное сердце, этим самым ножом проткните!
– Она хотела схватить нож, но Джо отодвинулся от нее.
Уинслоу поднимался из-за столика, по-прежнему хладнокровно дымя трубкой.
– Ну, - спокойно проговорил он, - давай. Раз, два - и готово.
Тоби отползал от них к двери, протирая рукавом глаза. Он сел, потом медленно
– Он совершенно ненормальный!
– сказала Эмма.
– Поубивал в этом проклятом городишке всех до единого!
– Не всех, Эмма, - откликнулся Тоби. Его улыбка вернулась.
– Еще не всех.
Карла обнимала Триш, и ей было так жарко, что она боялась лишиться чувств. Воздух был спертым, тяжелым, а Мисс Нэнси, ухмыляясь ей в лицо, теперь тянулась к ней грязными руками.
– Не знаю, что здесь творится, - наконец проговорила Карла, - но мы уходим. Есть бензин, нет ли - мы уезжаем.
– Да? Взаправду?
– Тоби вдруг набрал воздуха и издал протяжный дрожащий свист, от которого по коже у Карлы поползли мурашки. Свист все звучал. Эмма визгливо крикнула:
– Заткните ему рот! Кто-нибудь, пусть он заткнется!
Свист внезапно оборвался на восходящей ноте.
– Уйди с дороги, - сказала Карла.
– Мы уходим.
– Может, уходите. Может, нет. Осиное лето, леди. Они, оски-то, прям-таки всюду!
Что-то коснулось окон кафе. Снаружи по стеклу, разрастаясь, стало расползаться темное облако.
– Вас когда-нибудь кусали осы, леди?
– спросил Тоби.
– Я хочу сказать - сильно, крепко вас жалили? До самой кости? Так больно, чтоб ты криком изошла, только бы кто-нибудь перерезал тебе глотку и страданья кончились?
За окнами темнело. Мисс Нэнси заскулила и, съежившись от страха, полезла под стол.
– Осиное же лето, - повторил Тоби.
– Я зову - оски и прилетают. И делают то, что я хочу. Я ж по-ихнему говорю, леди. Есть во мне что-то такое... приманчивое.
– Господи Иисусе, - Уинслоу покачал головой.
– Ну, давайте, не тяните!
Яркий свет солнца тускнел. Быстро темнело. Карла услышала высокое тонкое гудение, издаваемое тысячами ос, собиравшихся на окнах, и по ее лицу побежала тоненькая струйка пота.
– Раз прикатил сюда один из полиции штата. Искал кого-то. Забыл, кого. И говорит: "Малый, а где твои родичи? Как это так тут никого нету?" И хотел связаться со своими по радио, но только разинул рот - я туда осок и послал. Прямиком в глотку. Ох, видели б вы, как этот легавый плясал! От непотребного воспоминания Тоби хихикнул.
– Закусали мои оски его насмерть. С изнанки. Но меня не укусят - я умею по-ихнему.
Свет почти исчез; лишь маленький осколок накаленного докрасна солнца пробивался сквозь осиную массу, когда та шевелилась.
– Ну, валяйте, - сказал Тоби и жестом указал на дверь.
– Не давайте мне остановить вас.
Эмма сказала:
– Убейте его сейчас же! Убейте, и они
– Только троньте, - предостерег Тоби, - и я заставлю моих осок протиснуться во все щелки этой окаянной кафешки. Я заставлю их выесть вам глаза и забиться в уши. Но сперва я заставлю их прикончить девчонку.
– Почему... Бога ради, почему?
– Потому что могу, - ответил рыжий.
– Валяйте. До вашего фургона два шага.
Карла поставила Триш на пол. Мгновение она смотрела мальчишке в лицо, потом взяла из руки Джо нож.
– Дай сюда, - приказал Тоби.
В полутьме она помедлила, провела рукой по лбу, чтобы хоть немного утереть пот, а потом подошла к Тоби и прижала нож к горлу мальчишки. Улыбка Тоби дрогнула.
– Пойдешь с нами, - дрожащим голосом сказала Карла.
– Будешь держать их подальше от нас, не то, клянусь Богом, я суну тебе нож прямо в глотку.
– Никуда я не пойду.
– Значит, умрешь здесь, с нами. Я хочу жить. Я хочу, чтобы жили мои дети. Но в этом... в этом... в этом дурдоме мы не останемся. Не знаю, что уж ты для нас удумал, но я, наверное, лучше умру. Ну так как?
– Вы не убьете меня, леди.
Карле нужно было заставить мальчишку поверить, что она отправит его на тот свет, хоть она и не знала, как поступит, если придет время. Напрягшись, она сделала быстрое движение рукой вперед - короткий, резкий тычок. Тоби сморщился, вниз по шее скатилась капелька крови.
– Так его!
– радостно каркнула Эмма.
– Давайте! Ну!
На щеку Карлы неожиданно опустилась оса. Вторая - на руку. Третья зазвенела в опасной близости от левого глаза.
Та, что села на щеку, ужалила Карлу, ошпарив жуткой болью. Молодой женщине почудилось, что по ее позвоночнику сверху донизу прошла мелкая дрожь, точно от удара током, на глаза навернулись слезы, но нож от горла Тоби она не убрала.
– Так на так, - сказал рыжий мальчишка.
– Пойдешь с нами, - повторила Карла. Щека начинала распухать.
– Если кто-то из моих детей пострадает, я убью тебя.
– По костяшкам ее пальцев ползали четыре осы, но голос на этот раз прозвучал ровно и спокойно.
Тоби помолчал. Потом пожал плечами и проговорил:
– Ладно. Будь по-вашему. Пошли.
– Джо, бери за руку Триш. Триш, хватайся за мой пояс. Не отпускай и, ради Бога, ты ее тоже не отпускай.
– Она подтолкнула Тоби ножом.
– Ну, пошел. Открывай дверь.
– Нет!
– запротестовал Уинслоу.
– Не выходите туда! Женщина, ты сошла с ума!
– Открывай!
Тоби не спеша повернулся, и Карла, нажимая лезвием на вену, что билась у рыжего на шее, другой рукой крепко ухватила его за ворот. Тоби протянул руку - медленно, очень медленно - и повернул дверную ручку. Потянув за нее, он открыл дверь. Резкий солнечный свет на несколько секунд ослепил Карлу. Когда способность видеть вернулась к ней, ее взору предстало черное гудящее облако, поджидавшее за порогом.