Ошибка создателя
Шрифт:
Я нуждался в ином человеке. И я искал его! Но меня преследовали неудачи. Едва лишь я успевал договориться с талантливым специалистом и перевезти его под голубой колпак нашего Отдела, - он, не глядя мне в глаза, приносил заявление об уходе. И никаких сколько-нибудь внятных объяснений! Никакой мотивировки!
Объяснений Высокое Начальство, руководившее Отделом, требовало от меня. Но что я мог сказать?
Берто был моей последней надеждой... Как он восхищался картиной неба над нашим
Определенно тонкая натура. Ну, вот и он уходит...
У меня разболелась голова. Я снова достал коробочку, отыскал еще таблетку - на этот раз от головной боли - и запил ее соком, доктор рекомендовал мне натуральные соки.
Но какой смысл сидеть и без конца вглядываться в телеграмму?
Нужно действовать. Мне оставалось только одно - последовать совету Армана, совету, который содержался в телеграмме: вылететь домой с первой же ракетой, чтобы уговорить Берто забрать свое заявление.
Я пошел к Юркову.
Утро еще только начиналось - и сплошные отрицательные эмоции!
Ведь я, собственно, прилетел из-за Юркова. На радостях, что мне удалось заполучить к себе на работу этого самого Берто, я воспользовался первым же предлогом ради возможности повидать Юркова. Мы жили с ним в одной каюте (он спал на верхней кровати, я - на нижней), когда двадцатилетними юнцами работали в студенческом интернациональном строительном отряде на обратной стороне (Море Москвы, Залив Астронавтов).
Можете себе представить, как много значила для меня эта встреча.
Юрков у себя на Станции применял наши машины.
Роботы - единственное промышленное изделие моей лаборатории.
Я придерживаюсь традиционной точки зрения: исследовательская лаборатория - это одно, а предприятие - совсем другое. Однако на деле мне, конечно, приходится следовать честолюбивым замыслам Высокого Начальства. И вот - мало того, что мы делаем этих роботов; мы наладили изготовление новой, усовершенствованной модели, предназначенной, в частности, для проведения некоторых статистических расчетов.
Предлог, которым я воспользовался, поистине следует назвать всего лишь предлогом. Не только можно, но и нужно было послать Армана либо Клер, а не летать самому, если придерживаться обычных правил. Дело в том, что небольшую партию роботов мы поставили Юркову года два назад. А теперь ему предстояло решать новые задачи, на которые старые роботы не были рассчитаны. Для таких задач прекрасно подходила новая модель. Но Юрков, - уж я его знаю!
– чтобы не тратиться на новые машины, попросил сделать соответствующую приставку к старым своим роботам.
Это не принято - подобные решения могут, в конце концов, разрушить рынок моей лаборатории, - но ведь просил Юрков!
Однако
Итак, я пошел в лабораторный отсек.
Я сообщил Юркову, что успел разобраться в его задачах и понял: делать какую-либо приставку к старым роботам бесполезно.
Придется покупать новую модель.
Однако ведь Юрков - не предприниматель, платить ему не из своего кармана, так в чем же дело?
– Опять мне валюту на ветер пускать!
– Что значит - на ветер? Мы подготовили новое изделие. Рынок не вынуждает, рынок только предлагает, - мягко объяснил я.
– И как скоро вы их поставите нам?
– Бывшим соседям по каюте доставка производится в течение семи часов с момента получения телеграммы-заказа.
– Надбавка за скорость?
– Три процента.
– Ты, Фревиль, акула мирового империализма.
(К этому выражению Юрков приучал меня еще в отряде, когда, свесившись со своей верхней кровати, читал мне лекцию по политэкономии, - так, как он ее себе представляет).
Я объяснил: мое влияние на цены равно нулю. Меня, признаться, больше огорчало то, что наша встреча оказалась слишком непродолжительной. Я принялся рассказывать Юркову странную историю с Берто.
– Э, старик!
– перебил он меня.
– В твоей конторе вечно что-нибудь случается!
Я готов был обидеться. Почему бы Юркову не дослушать меня до конца?
– Еще увидимся, не горюй!
– успокаивал он меня.
Я сообщил ему, что у нас опять урезали командировочные расходы.
– Ладно, я сам к тебе приеду!
Это нельзя считать обещанием, однако можно было принять как изъявление доброты и дружбы...
Из космопорта я позвонил Юркову.
Расхаживая по салону в ожидании рейса, я, приняв уже предполетную таблетку и полностью переключившись на новые заботы, нашел вдруг в разложенных кругом номерах иллюстрированного журнала "Дымок" очерк о лаборатории Юркова! Обиды моей как не бывало.
Гордый за Юркова, я тотчас позвонил ему.
На мои поздравления он ответил бурчаньем...
В Отделе я встретил Клер и опрометчиво счел это добрым предзнаменованием.
Клер не только красавица (по моему убеждению); она умница.
Я, видите ли... Словом, временами я уже готов был рассказать ей о том, что я чувствую, когда вижу ее или думаю о ней,- но как бы я нашел смелость объясниться... О, мои страхи! А кроме боязни уронить себя в ее глазах, кроме боязни получить обидный отказ, были - признаюсь - еще и опасения, базировавшиеся на разнице в нашем положении (да и возрасте). И потомя попросту могу себя скомпрометировать. Нет, нет, лучше воздержаться...