Ошейники для волков

Незнанский Фридрих Евсеевич

Друзья долго шли по дорожке. Вокруг высилось много дорогостоящих памятников. Да, привилегия быть похороненным на кладбище доступна сейчас далеко не всем смертным, подумал Турецкий. Ему в какой-то момент показалось, что именитые покойники с трудом держат на себе эти мраморные и гранитные глыбы. Точно так же при жизни они ценой неимоверных усилий боролись за свой вес в обществе.

На могиле генерал-майора милиции, бывшей начальницы МУРа Александры Романовой был поставлен скромный памятник.

– Смотри, Слава, – указал Турецкий

на букет еще совсем свежих цветов, прислоненный чьей-то благодарной рукой к серому граниту памятника. – Родных у Шуры не осталось, так распорядилась жестокая судьба, таков оказался удел бескомпромиссной Шуры… Наверное, навестил ее могилу кто-то из наших, а может, престарелый урка заглянул – ведь урки уважали ее.

Друзья посидели на скамеечке, помянули Шуру и собрались уходить.

– Кстати, – вспомнил Турецкий. – Тут, на Ваганьковском, недалеко и Юрий Иванов покоится. Зайдем?

– Рассчитываешь, что усопший нашепчет тебе, как папаша принца Гамлета сыну, кто ему такую подлянку с машиной учинил? – с грустной улыбкой спросил Грязнов.

– Нашептать не нашепчет, а все-таки…

Они прошли еще два ряда могил, к тому месту, где кладбищенская ограда была разобрана – кладбище расширяли.

Песок на могиле Юрия Иванова уже начал темнеть, венки пожухли. Возле земляного холмика стояла женщина в черном платке.

– Жена, что ли? – вполголоса спросил Грязнов.

Турецкий присмотрелся и мотнул головой:

– Нет, это не Ангелина.

– А кто же? Может, любовница?

– Старовата для любовницы.

Женщина встревоженно оглянулась, словно услышала их разговор. Она бросила на них мимолетный взгляд и быстро пошла прочь по боковой аллее.

Глава вторая.

Аляповато и нагло торчало на Тверской-Ям-ской здание «Палас-отеля». Около его парадного подъезда парковались великолепные иномарки, которые мозолили глаза не только безлошадным москвичам, но и людям посерьезнее. По ночам все чаще и чаще эти дорогие сверкающие заморские игрушки на колесах стали пропадать. Не все, конечно, а те, что подороже.

Лишь только поступал сигнал, служба ГАИ, как водится, исправно принимала меры: включала систему «Сирена». Когда обнаглевшие воры угоняли автомобили у важных иностранных гостей, к розыску в обязательном порядке подключали уголовный розыск.

Старший лейтенант Никита Бодров получил задание найти похитителей иномарок и со всем рвением дебютанта принялся за дело. Никита был прирожденный сыскарь, и отсутствие опыта ему успешно заменяла интуиция. Да и в теории он был силен. Ко всем его достоинствам можно было бы приплюсовать и свободу от брачных уз. В отличие от своих старших товарищей Никита не думал на работе о доме. Свою службу он искренне любил и гордился своей принадлежностью к МУРу.

Энтузиазм он считал важнейшим условием успеха любого дела. Вот и на сей раз, несмотря на глубокую

ночь, он сам посадил себя в засаду недалеко от припаркованных иномарок. Никита не особенно рассчитывал на быстрый успех, осуществляя, по сути, любительское оперативно-розыскное мероприятие. Но для него это было приятнее, чем, например, сидеть и скучать дома перед телевизором.

Престижный отель – не ночной клуб, не забегаловка. Здесь все серьезно и респектабельно. По этой простой причине Никита не наглел, не лез в ресторан нахрапом, как подгулявший бизнесмен.

Засаду возле этого отеля он устраивал уже в третий раз. Первые два «дежурства» прошли безрезультатно: и Никита ничего подозрительного не заметил, и его самого никто не потревожил. В глубине души он надеялся, что Бог любит троицу и на сей раз что-нибудь да произойдет.

На улице было тихо и безлюдно. Проститутки еще до полуночи перекочевали ближе к «Интуристу». Редкие прохожие, покачиваясь, проходили мимо. В переулке в мусорном баке кто-то шумно рылся: то ли бомж, то ли брошенный хозяевами пес.

Ночь шла на убыль, и Бодрову уже расхотелось спать.

Подкатил роскошный «мерседес». Из него вылез высокий кавказец в длинном пальто. Гордо, по-хозяйски прошел в дверь отеля. Охранник его радостно приветствовал. Никита узнал этого человека. О нем его проинформировал Яковлев. Кавказец поставлял девочек скучающим иностранцам. Хорошо устроился, подумал Никита, провожая взглядом сутенера. Где-где, а в «Паласе» не нарвешься на уголовных беспредельщиков, которые норовят не только не платить, но еще и поглумиться над проститутками и их котом-смотрителем.

Никите надо было как-то войти в контакт с этим человеком, чтобы через него поговорить с его подопечными девочками. Проститутки обязательно должны что-то знать. Бодрову нравилась собственная версия: девушки определяют, какую машину брать, и сообщают об этом угонщикам. Ведь в отеле останавливаются и такие люди, чьи автомобили угонять, как говорится, себе дороже, а не на всех тачках написано, кому они принадлежат.

Высокая стеклянная, но, как казалось, невесомая дверь отеля вновь открылась. На крыльцо вместе с сутенером вышли женщина и охранник. Никита напрягся, гадая, увезет кавказец девушку или нет. Обычно сутенер уезжает под утро, а девочек привозит его ассистент.

Кавказец стал прощаться с девицей, подхватил ее под затянутые в джинсы ягодицы, поднял и смачно поцеловал.

– До завтра! – бросила девица на прощание.

Судя по голосу, она была еще совсем молодая. Никита тихонько пошел за ней. Он не беспокоился, что сутенер или охранник его заметят – оба они быстро скрылись за дверью. То ли их ждала хорошая выпивка, то ли игра на интерес.

Девушка быстро дошла до Тверской и тут буквально столкнулась с двумя подвыпившими парнями.

– О-о, какой лапусик! – радостно воскликнул один из них, загораживая девушке дорогу.