Ошейник принца вампиров
Шрифт:
Она ошибалась.
Она едва успела собраться с духом, прежде чем почувствовала заострённый кончик. Он был холодным, жёстким и беспощадным, когда надавил на её сфинктер, пытаясь раздвинуть её.
— Нет, — всхлипнула она, — она слишком большая.
— Нет. Просто расслабься, питомец. Я смазал пробку. Ты справишься.
Он протолкнул пробку глубже, заставляя её зад растягиваться.
Она вскрикнула.
— Пожалуйста.
Сила растяжения была почти обжигающей, и если бы он продвинул её ещё дальше, ей казалось, что она разорвётся.
Натаниэль остановился и наклонился
— Пожалуйста, что?
Кира избегала его взгляда, закрывая глаза и качая головой. Это ощущалось чужеродно и неправильно. Это было не тем, что задумала природа, и она была убеждена, что её тело не предназначено для этого.
— Это слишком.
— Если ты хочешь уйти, я не стану тебя останавливать. Ты свободна уйти. Вон дверь. Но если уйдёшь сейчас, можешь забыть о нашей сделке.
Кира шмыгнула носом, её глаза наполнились слезами, пока она цеплялась за гладкую поверхность стола.
— Я тебя ненавижу, — прорычала она.
Натаниэль тихо усмехнулся, и это заставило её ненавидеть его ещё сильнее.
— Ну что же, питомец? Ты останешься и поиграешь? Заставишь меня гордиться тобой?
Он нежно погладил её спину, шею, плечи. Его прикосновение было таким мягким, что это казалось несправедливым.
— Это многое, я знаю. Но тебе ещё далеко до того, чтобы стать хорошо выдрессированным питомцем.
Кира прикусила губу, обдумывая. Какая-то часть её хотела заставить его гордиться ею. Она вытянула шею и посмотрела на него через плечо, вглядываясь в его жестокие, красивые черты. Несмотря на отвращение, мучительная тоска пульсировала в ней, когда он встретился с ней взглядом, слегка наклонив голову в ожидании.
— Ну что, питомец? Ты останешься?
Он погладил её талию, рисуя успокаивающие круги на её спине.
— Ты останешься?
— Да, я останусь.
Ведь хуже уже быть не может?
— По крайней мере, пробка уже почти вошла? Ещё много осталось?
— О, Кира…
Его голос звучал наполовину насмешливо, наполовину сочувственно.
— Это всего лишь кончик. Впереди ещё гораздо больше. Но я обещаю тебе одно: в тот самый момент, когда тебе покажется, что ты больше не выдержишь боли, ты почувствуешь удовольствие, не похожее ни на что из того, что ты когда-либо испытывала прежде.
Кире было плевать на это. Она просто не хотела, чтобы он, чёрт возьми, пытал её. Она шмыгнула носом и уставилась прямо перед собой.
— Просто сделай это.
Натаниэль начал медленно продвигать пробку внутрь. Давление нарастало, пока не стало почти невыносимым. Она вскрикнула, когда игрушка растянула её, и её ногти впились в гладкую поверхность стола, когда боль вспыхнула в её заднице. Она чувствовала себя загнанным зверем, жертвой во власти садистского вампира, и паника поднималась в ней по мере того, как усиливалось давление. Это было неправильно. Ничто и никто не должен был делать что-либо с её задом. Это было противоестественно.
— Вот так, питомец, — сказал Натаниэль, поглаживая её спину одной рукой, пока другой проталкивал пробку. — Почти всё.
Как раз в тот момент, когда она уже собиралась закричать, чтобы он остановился, выпуклая игрушка полностью вошла внутрь, заполнив её, и мучительное ощущение
Она выдавила из себя звук облегчения, её тело дрожало, пока она лежала, распростёртая на столе. Лицо было горячим и мокрым от слёз, тело липким от пота, пока она привыкала к пробке, тяжело дыша и прижимаясь грудью к столешнице. Она не могла в это поверить. Пробка ощущалась внутри неё огромной. Тяжёлой, но уже не болезненной. В каком-то смысле она казалась правильной. Словно ей и было там место. Это было… наполняюще, и прохлада металла ощущалась приятно.
И произошло ещё кое-что. Нечто, что заставляло её продолжать тяжело дышать, пока тянулись тихие минуты.
Страсть вспыхнула в самом её центре, огненная и неумолимая. Что-то в этой пробке захватило её разум, и дикое желание прожигало её насквозь, заставляя хотеть большего. Внезапно весь мир растаял, и в нём не осталось ничего, кроме неё, Натаниэля и стальной пробки.
Она вошла в эту комнату как Кира, волчица, одержимая местью, но теперь стала беспомощной, пока Натаниэль превращал её во что-то иное. И всё же она не чувствовала себя хуже. Напротив, казалось, что он открыл в ней часть, о существовании которой она не знала, позволив ей испытать состояние блаженства, когда она полностью подчинилась ему.
С того самого момента, как пробка вошла полностью, её разум превратился в дрожащую кашу. Ничего не существовало за пределами этой комнаты. Вся её вселенная теперь вращалась вокруг одного: Натаниэль засунул большую секс-игрушку в её зад, и её клитор пульсировал так сильно, что она снова и снова тихо поскуливала, как собака.
— Молодец, питомец, — сказал Натаниэль, и его голос был наполнен такой нежностью и гордостью, что она буквально таяла. — Такая хорошая девочка.
Он погладил её зад, и она вскрикнула, когда он надавил на пробку. Это было короткое напоминание о боли, которую она испытала раньше. Он надавил снова, и она тихо застонала. Эта тугость, это давление… оно было таким сильным, словно он сам находился внутри неё. По крайней мере, именно так она это представляла.
Натаниэль надавил на пробку в третий раз, а другой рукой накрыл её киску, дразня мягкими поглаживаниями.
Она застонала, её голова упала вперёд на стол с глухим стуком, когда удовольствие прокатилось по её влажным складкам там, где его рука касалась её. Она жаждала его прикосновения и чувствовала, что разрядка уже близко.
Какого чёрта он со мной сделал?
Внезапно рука Натаниэля исчезла, и он обошёл стол.
Она наблюдала с недоверием, как он начал доставать бумаги и перья из ящиков, раскладывая их по местам и тихо напевая себе под нос.
Тем временем она всё ещё лежала поперёк стола, её зад был поднят вверх, грудь распластана по столешнице и поднималась и опускалась в тяжёлом дыхании.
— Это всё?
— Мм? — Натаниэль опустился в кресло напротив неё, глядя на неё пустым взглядом.
Она на мгновение закрыла глаза, когда мучительные толчки пульсировали внутри неё. Она была так близко.
Блядь.
Её голос стал напряжённым, когда она спросила:
— Что теперь?
— Ты остаёшься там, пока я не прикажу иначе.