Осенний мост

Мацуока Такаси

В 1292 году, когда Мусиндо только был построен, он был женским, а не мужским.

Что? — Эмилия почувствовала, как кровь отхлынула от ее лица.

Прежде, чем он превратился в руины в ходе сражения, которое вел князь Гэндзи, его разрушали и прежде, во время войны между основателем нашего клана, князя Хиронобу, и предателями, убившими его. Тогда же они сожгли Мусиндо дотла, вместо со всеми, кто здесь находился. Он на протяжении столетий оставался заброшенным. Старый настоятель Дзенген — он умер как раз перед тем, как вы приехали в Японию, — отстроил

его собственными руками. Он-то и основал здесь мужской монастырь.

Но это все равно не дает ответа на остальные вопросы, — попыталась воспротивиться Эмилия.

Нет, — согласилась Ханако, — но не так трудно сделать некоторые предположения.

У меня не получается. А у тебя?

Ханако заколебалась. Ей не хотелось об этом говорить, но теперь она верила, что в том не будет вреда. Ощущение неизбежности нарастало в ней с тех самых пор, как она впервые увидела, как Эмилия читает эти свитки — еще в Эдо, во дворце «Тихий журавль». Ханако знала: чему быть, того не миновать.

Ребенок, который упоминается в свитках, — сказала Ханако, — это наследник, который продолжит род. «Вы» — это особа, которой эти свитки адресованы.

Эмилия потрясенно уставилась на нее.

Ханако, я надеюсь, ты не имеешь в виду меня?

Мы здесь, — сказала Ханако, — так что скоро мы все узнаем.

Или не узнаем, — сказала Эмилия несколько энергичнее, чем намеревалась. — Возможно, эта Сидзукэ была очень умна, но, конечно же, она не обладала никакими сверхъестественными силами. Ведьм не существует.

Лучше бы вы не произносили ее имени, — сказала Ханако, приложив все усилия, чтобы голос ее не дрогнул.

Этой ночью двое женщин спали урывками, в страхе ожидая того, что одна из них считала неизбежным, а другая — невозможным. Когда рассвело, а к ним так никто и не явился, обе они сделались намного веселее, чем накануне. На самом деле, Ханако впервые за все время путешествия ощутила подьем духа. Даже ее подозрения по отношению к Таро растаяли.

Я рада, что вы оказались правы, — сказала Ханако. — Мы, японцы, чересчур суеверны. Мы слышали так много старых историй, что начинаем верить в них вопреки собственному здравому смыслу.

Это изменится, — отозвалась Эмилия. — Япония вот-вот войдет в сообщество цивилизованных наций. Настанет день — и он недалек, — когда Япония станет такой же современной и высокоразвитой страной, как Соединенный Штаты, Британия, и другие великие государства. Всех нас будет вести логика, а не бабушкины сказки.

Во второй половине дня Ханако отправилась вместе с Кими полюбоваться огородом, устроенным Горо. Как сказала Кими, кроме обычных овощей Горо выращивал еще и съедобные цветы. Он узнал про них, наблюдая за дикими цветами, которые собирал монах-чужеземец, Джимбо.

Какой прекрасный сегодня день, — сказала Эмилия. — Я, пожалуй, пройдусь тут по лугу.

Она неспешно прошла через рощу, растущую у самой стены монастыря. Два самурая, которых приставил к ней Таро, следовали за ней на некотором расстоянии. Это была не

та сторона монастыря, у которой произошла битва. Хотя прошло шесть лет, Эмилии не хотелось ступать по земле, на которой умерло столько людей. Эти воспоминания до сих пор причиняли ей боль. Погрузившись в эти размышления, она уже почти миновала купу сосен, когда заметила, что в их тени стоит какая-то женщина и смотрит на нее. Контраст между солнечным светом, в котором стояла Эмилия, и тенью, окутывающей женщину, придавал незнакомке какой-то эфемерный вид. Из-за этого, да еще из-за того, что она стояла так неподвижно, ее очень легко было не заметить.

Женщина была очень юной, судя по тому, что ее волосы не были уложены во взрослую прическу, а были просто забраны в девчоночий хвост. Кроме того, она была исключительно хороша собою: тонкие черты лица и не такие узкие глаза, как обычно у японцев. Эмилия подумала, что это, наверное, одна из тех женщин, которые пришли сюда из Йокогамы вместе с Кими и Горо. Молодая женщина смотрела на Эмилию с таким видом, словно представшая ее взору картина ее слегка забавляла. Возможно, она никогда еще не видела вблизи ни одного чужеземца. Эмилия решила, что это прекрасная возможность попрактиковаться в японском с человеком, не привыкшим к ее акценту.

Добрый день, — произнесла Эмилия по-японски, сопроводив свои слова подобающим поклоном по местному обычаю. Но она не получила ожидаемого ответа. Вместо того, чтобы тоже поклониться и вежливо поздороваться женщина ничего не сказала, а лицо ее исказилось от ужаса.

Я приехала издалека, — сказала Эмилия. — Меня зовут Эмилия.

Госпожа Эмилия! — услышала она позади голос Таро. — С вами все в порядке?

Я просто упражнясь в японском языке, — объяснила Эмилия. — Но без особого успеха.

Она снова повернулась к молодой женщине и обнаружила, что та ускользнула. Эмилия улыбнулась.

Похоже, что мой японский настолько плох, что приводит незнакомых людей в ужас. Вы очень добры, раз не реагируете на него подобным образом. Вы не видели, куда она направилась?

Таро взглянул на двух самураев, сопровождающих Эмилию. Оба пожали плечами.

Нет, — сказал Таро. — Извините.

Возможно, она вернулась обратно в монастырь, — сказала Эмилия. — Надо будет, чтобы Кими представила нас друг другу, как подобает, — пусть она увидит, что меня нечего бояться.

Таро снова повернулся к самураям.

Вы видели эту женщину?

Нет, господин Таро.

Вам следует быть внимательнее, — сказал Таро. — Какая польза в телохранителях, не сумевших увидеть возможного убийцу?

Мы никого не видели, господин, — сказал один из самураев и несколько озадаченно взглянул на своего товарища.

Именно об этом я и говорю, верно? — резко произнес Таро. Он не любил выслушивать оправдания.

Тут Эмилия споткнулась обо что-то, скрытое в траве. Ей пришлось ухватиться за сосну, чтобы не упасть. Она взглянула под ноги. Оказалось, что это был большой плоский камень, наполовину ушедший в землю.