Осень
Шрифт:
— Это у тебя комната паршивая, — возразил Райли.
— Мне все равно. Убирайся.
Райли исчез в облаке ядовитого бормотания.
— Ты мог бы помочь ему поискать, — предложила я, украдкой посмотрев на Эдварда.
Он закатил глаза.
— Нет, все в порядке.
— Поищи у него в комнате, на рабочем столе, возможно, в кабинете отца…
— Да, мы могли бы начать реальные поиски, намечая периметр дома, заглядывая под каждую диванную подушку, полку и ковер, — сказал он с поддельным возбуждением. — Это могло быть как поиски мусора с шоколадным
— Ух, заткнись, — проговорила я. — Тогда оставайся здесь и действуй мне на нервы.
— Это все, что я делаю? — спросил он, подходя ближе и опуская руку на мое бедро. — Действую тебе на нервы? Господи, Белла, что случилось? Ты все еще сердишься.
Я закусила губу, а потом внутреннюю сторону щеки, чтобы не заплакать.
— Я сказал тебе, что ситуация с Розали ничего не стоит… Я сказал, что оттолкнул ее…
— Я знаю, что ты сделал, — прошептала я, кивнув.
— Тогда… что? — спросил он, ощущая, что я смягчаюсь.
— Просто… — Я сделала паузу, всхлипывая. — Я ненавижу чувствовать себя нуждающейся или что-то еще, но спустя некоторое время так и было. И я знаю тебя, Эдвард. Я знаю, что ты думаешь, что я была ворчливой стервой, которую не волновала ваша группа, но это не так. Она меня волновала. Сильно волновала. Меня это заботило, пока я не начала чувствовать, что тебе уже все равно, и тогда это было всем, что я могла сделать, не обижаясь в полную силу. Обижались Эммет и Джаспер. И Джейк. И когда был бейсбольный сезон? — сглотнула я, заставляя желание плакать отступить. — Я никогда не видела вас всех. И поняла, что мы, вроде как, выросли в разных людей. Возможно… Возможно, нам не суждено быть вместе, как мы думали.
Эдвард забрал миску с тестом для шоколадного пирога и поставил ее на стойку. Затем он притянул мне очень близко, так близко, что я стояла у него между ног, как мы делали бесчисленное количество раз раньше: на вечеринках, в городе, в домах знакомых… тут.
— Эй, — произнес он, притягивая меня еще ближе, его руки опустились на мою поясницу, знакомые пальцы оказались под моей футболкой. — Почему все должно быть либо на жизнь, либо насмерть? Как ты можешь говорить о жизни без наших чувств? — Он усилил хватку, убедительно доказывая свою точку зрения. — Как ты можешь смотреть на меня и говорить, что между нами все кончено.
Я не могла, потому что, возможно, между нами ничего не кончено.
— Ты всегда была рядом, — продолжил он. — Ничто другое даже не имеет для меня смысла.
— Тогда ты тоже должен быть рядом, — сказала я, смотря на расстегнутый воротник его рубашки. — Иногда.
Слышалось только дыхание — его и мое, и я не знала, не соглашается ли он или просто обдумывает то, чтобы было сказано.
Эмбри дергал меня за штанину. Я мельком взглянула на него, и он пристально посмотрел в ответ.
— Нет, нет, нет, нет.
Отойдя от Эдварда, я подняла его младшего брата и поближе прижала к себе, наслаждаясь мягкостью его волос и милых щечек. Он не обнимал меня в ответ, но позволил мою близость, предпочитая дергать
— Тогда я дам тебе это, — произнес Эдвард. Выражение его лица было непроницаемым, когда он покидал кухню.
Глава 7. Стихия
Райли и Ройс наконец закончили играть в Zelda, отдавая свое внимание более сильной потребности — голоду. Они плюхнулись в стулья, стоящие вокруг стола, пока я устанавливала для Эмбри высокий детский стульчик.
Я положила нарезанные кусочки винограда в тарелку Эмбри и вернулась в стойке, где охлаждались Bagel Bites.
— Сколько вы хотите? — спросила я, держа в руках противень.
— Одиннадцать, — ответил Ройс, сутулясь.
— Здесь только двенадцать. Как насчет шести каждому?
— Я старше; я должен получить больше, — сказал он, поглаживая свой живот.
— Нет. Еще есть шоколадный пирог, так что…
— Шесть — отлично, — быстро проговорил он, кивая и улыбаясь.
Покачав головой, я разложила Bagel Bites на две тарелки и отдала их мальчикам, убедившись, что у них есть бумажные полотенца, чтобы вытирать руки.
— Вы, парни, помыли руки, да?
— Да, — проворчал Райли.
— Эй, — сказала я, тыкая его в плечо, — что с тобой сегодня? Ты такой угрюмый.
Он пожал плечами, глядя исподлобья.
— Ничего.
Интересно, не начался ли у него период полового созревания. Гормоны даже из самого милого человека могут сделать зверя. Я вспомнила, как голос Эдварда начал меняться, и на некоторое время я была немного выше его. Это не продлилось дольше, чем одно лето, но он ненавидит его. Но потом я стала срываться, и у меня начала расти грудь, что в одни дни заставляло меня чувствовать отвращение к себе, а в другие ощущать себя сексуальной. Это был странный этап для каждого из нас.
Дождь снаружи на время утих, но поднялся ветер. Выросшие в Форксе, означает, что мы были не чужды жесткой стихии, но этот шторм был хуже, чем большинство. Я была рада, что электричество не пропало.
— Мой отец только что звонил, — заявил Эдвард, возвращаясь в комнату.
Я не видела его с момента нашей последней неудачной попытки воссоединения. Интересно, где он был. Возможно, он практиковался игре на гитаре в гараже или сбежал в свою комнату. Эдвард явно не привык не добиваться своего, особенно, когда это касается меня.
— Они застряли? — спросила я, наливая в стакан сок.
— Да. — Он усмехнулся, подмигивая мне. — Похоже, тут только мы. На всю ночь.
Закусив губу, я отвернулась прежде, чем он увидел мою ответную улыбку. Было очень трудно не улыбнуться ему, такому привлекательному, намекающему на непристойности и просто… моему.
— Если вы, ребята, будете спать вместе, я расскажу маме, — спокойно произнес Ройс.
Я почувствовала, как мое лицо покраснело.
— Что?
— Это не твое дело, дурак, — спокойно сказал Эдвард, — но мы с Беллой расстались. Две недели назад. Так что закрой свой рот.