Осень
Шрифт:
Аска смотрела за окно, понимала зачем все это, и поэтому собралась — впервые с того момента, как ей показали могилу дурачка Синдзи. Аска почувствовала, как ее ладони ровно и уверенно сцеплены, колени больше не дрожат, а вот этому засранцу перед ней точно нужно было указать на его место.
— Послушайте, я не знаю, чего вы добиваетесь этой ерундой, — сказала Аска усталым голосом, — но базу уничтожил Ангел, а не я. Моего напарника убил Ангел, а не я. Меня сбили после операции против Ангела…
— Как вы сказали? — перебил ее Кадзи. — Повторите.
— Я сказала «Ан-гел»,
«Как ты меня бесишь, выродок!»
— Капитан, не забывайтесь. Просто повторите, когда вас сбили.
Аска помолчала, сбитая с толку неожиданным выпадом, и самое неприятное было то, что Редзи Кадзи почему-то и в самом деле интересовался ответом, а не просто давил на нее, как до того.
— Капитан Сорью, я жду. Когда вас сбили?
— Меня сбили по окончании операции над квадратом «фокстрот-лима-71».
— «Фокстрот-лима»?
«Что за черт», — подумала Аска. Неожиданный прыжок в сторону, какая-то глупая проверка. Снова навалились усталость и безразличие, хотя разум отчаянно протестовал, предлагал подумать над ответом, подумать, почему этот чертов Кадзи так хочет подробностей.
— Квадрат «фокстрот-лима», высота четыреста двадцать, угол возвышения…
— Достаточно. Что вы делали в квадрате, относящемся к отчужденным территориям?
Перед глазами плавали тонкие локоны сигаретного дыма, дым ел легкие и вприкуску — жрал горло. Аска смотрела сквозь дым на едва видимое лицо инспектора, и понимала, что провалилась, и теперь только и остается, что глотать табак и молчать. Кадзи сделал пару медленных затяжек, полюбовался огоньком сигареты и медленно произнес:
— Хм, смотрите сюда, Сорью. Вы уходите в квадрат противника, после чего вашу машину сбивают. Потом вас берут в плен. Потом вы объявляетесь на базе: без следов пыток, без ранений… Вы следите за моей мыслью?
Аска опускала голову все ниже. Не уследить было сложно, но очень хотелось просто сесть на пол. В армии расстреливали и по меньшим подозрениям. Капитан понимала, что ее случай особый: угробить Еву на радость отщепенцам — это не партию автоматов продать, и потерю двухмиллиардной машины на кого-то повесить надо. Очень надо. И очередь потенциальных «висельников» получалась ой как коротка. Разумеется, установление истины волновать будет в последнюю очередь.
— Смирно, — вдруг тихо произнес Кадзи, и Аска, опомнившись, вдруг поняла, что невольно склонилась над столом.
— Я так понимаю, суть вы уловили, — продолжил он, когда Аска вытянулась, с трудом прижимая дрожащие руки к телу. — Теперь идем дальше. Я вам предлагаю сделку, при которой вы выйдете из-под трибунала и пилотом Евы, и капитаном. А возможно, и с повышением в ближайшем будущем. Интересуетесь?
«Сделка. С СБ. Это как душу продать, уж больно сладкие условия».
— Так точно, сэр.
— Славно. Значит так, во-первых, вы повторите в суде, где вас сбили. Во-вторых, приказ провести разведку отчужденных территорий вы получили от ведущего.
«От ведущего… Это от Синдзи, что ли?»
— Логи операции якобы повреждены действием частиц Ангела, но в столице это проверят, — продолжал Кадзи. — Таким образом,
В голове не укладывалось решительно больше ничего. Там мысли захлебывались в уже известном, терялись в парадоксах, в последних днях, в предложении инспектора. Аска смотрела на особиста и пыталась убедить себя, что ей все кажется.
«Мать вашу… Мать вашу, а я так хотела сюда вернуться».
— Гм, видимо, нет, — сказал инспектор, обрывая паузу. — Но мы отвлеклись. Что скажете по сути? Подумали?
Аска улыбнулась и тут же скривилась: губы обветрились и очень не хотели растягиваться. Думать здесь было не о чем. «Черт, я страшненькая, наверное».
— Нет, сэр.
Кадзи положил подбородок на кулаки, и его лицо наконец попало в поток света из окна. Никакое выражение, разве что немного усталое, словно он с самого начала знал каждый звук в предстоящем диалоге.
— Дайте догадаюсь, Сорью. Не хотите порочить память вашего непрофессионального, некомпетентного и недалекого напарника. Я угадал?
«Надо сказать, что да. Что вы, блядский особист, правы: именно не хочу и именно порочить. Что я не для того рвалась сюда, чтобы скакать по его могиле. Что он дурак был, и умер, как дурак, спасая гребаную машину, но я не буду выезжать за счет его памяти».
— Нет, сэр.
— Ясно, значит, угадал. А вы тот еще фрукт, капитан. Уверены?
— Идите в жопу. Сэр.
— Очень хорошо, — Кадзи встал и принялся застегивать френч. — Я даже повторю свое предложение в столице, но в несколько других условиях. Пока свободны, вас встретят и проводят к Еве.
Аска развернулась на каблуках, едва сохранила равновесие и вышла. Хотелось спросить, почему к Еве, не хотелось думать, что там будут за «другие условия». Вместо этого в голове трепыхалась упрямая мысль, забитая туда извращенной логикой особиста.
«Это я его убила».
Главный инспектор Кадзи застегнул последнюю пуговицу, принюхался к остывшему дыму и вздохнул. Папка документов привычно легла ему в руку, свободная ладонь устроилась в кармане плаща. Редзи Кадзи зажмурился, вспоминая: взрыв потускневших, но все еще воинственно-рыжих волос, твердый взгляд, дрожащие колени. И слеза, которую она вряд ли сама заметила. Главный козырь инспектора упорно не желал идти в руки.
«Пока — не критично, еще будет столица. Козырь командующего бит, капитан Икари больше не дополнит своих показаний. Жаль мальчишку, но хотя бы машина уцелела».
Открыв дверь в слепящий день, инспектор криво улыбнулся. До отбытия у него было еще много дел на руинах треклятой базы.
— …Оружие демонтировано, топливные отсеки рассчитаны только на полет до столицы, — нудно перечисляла Акаги. — Изображать «божественный ветер» не советую. Альтиметры заблокированы ровно до тех пор, пока ты не исчерпаешь девяносто процентов энергии. И вообще. Попробуешь что-то сделать с Евой — до трибунала можешь и не дожить.