Осень сердца

Спенсер Лавейл

Глава 10

На Фебу произвела большое впечатление как сама яхта «Лорна Д», так и ее строитель. Когда девушки остались одни, она возбужденно воскликнула:

— А он ничего!

Лорна приложила палец к губам.

— Тсс!

— Значит, это тот самый парень, о котором ты мне говорила. Тот, с которым ты была на пикнике и к которому ты неравнодушна, да?

— Тише, Феба! У меня будут серьезные неприятности, если кто-нибудь услышит тебя.

— Ох, да кто меня услышит в этом саду. Пошли, посидим в беседке, там мы сможем поговорить. Если кто-нибудь появится рядом,

то мы его увидим.

Они уселись на деревянную скамейку, прислонившись спинами к железной кованой решетке и млея под полуденными лучами солнца, которое грело уже не так сильно, поскольку кончился август и начался сентябрь.

— Ну хорошо, что происходит между тобой и этим симпатичным норвежским парнем? — потребовала ответа Феба. — Ну-ка рассказывай быстренько!

И Лорна решила рассказать. Когда она заговорила, в ее голосе не было девического легкомыслия.

— Феба, обещай мне, что никому не расскажешь.

— Вот те крест!

— Я люблю его, Феба. Люблю душой и сердцем.

Серьезность Лорны, ее спокойствие и откровенность сказали гораздо больше, чем сами слова. Феба поверила ей с самой первой фразы.

— Но Лорна, — Феба тоже оставила свое обычное легкомыслие, — а как же Тейлор?

— Я никогда не любила Тейлора. Моим родителям придется понять, что я не хочу его больше видеть.

— Этого они никогда не поймут. Ужасно разозлятся.

— Да, я тоже так думаю, но я не виновата, Феба. Как только я впервые увидела Йенса, у меня что-то перевернулось вот здесь. — Лорна дотронулась до сердца. — И как только мы заговорили с ним, между нами возникло такое понимание, словно это судьбе было угодно, чтобы мы встретились и стали друг для друга больше, чем просто случайными знакомыми. Мы оба почувствовали это, задолго до того, как заговорили об этом и… поцеловались.

— Он целовал тебя?

— Да. Целовал меня, гладил меня, шептал нежные слова, и я тоже. Когда мы бывали вместе, просто невозможно было удержаться от этого.

Феба с опечаленным видом взяла Лорну за руку.

— Тогда я боюсь за тебя.

— Боишься?

— Он простой парень, иммигрант, не имеющий ни семьи, ни денег, ни положения. Родители никогда не разрешат тебе выйти за него замуж, никогда. Как только они узнают об этом, то сделают все, что в их силах, чтобы не допустить этого.

Лорна бросила взгляд на сад.

— Да, я думаю, они так и сделают.

— Ох, Лорна, ты будешь так страдать! Лорна вздохнула и закрыла глаза.

— Я знаю. — Она снова взглянула на Фебу. — Но прошу тебя, Феба, не уговаривай меня больше не встречаться с ним. Я этого не перенесу. Мне нужен хотя бы один человек, которому я могла бы доверять, который бы верил, что я поступаю правильно… я имею в виду наши отношения с Йенсом.

— Ты можешь доверять мне, Лорна. Обещаю, что никогда не стану тебя отговаривать, потому что вижу, что ты действительно любишь его. Ты даже уже изменилась из-за этой любви.

— Изменилась? Действительно?

— В тебе появилось спокойствие, которого я раньше никогда не замечала.

— Спокойствие… да, возможно. У меня такое чувство… словно я всю свою жизнь смотрела на мир через пыльное окно и. многого не понимала, потому что не могла все видеть в ясном свете. И вот наконец кто-то вымыл это окно.

Теперь я стою и смотрю сквозь него на сверкающий мир, яркие краски и думаю, как же я раньше не замечала всей этой красоты!

— Ох, Феба… — Лорна повернула к подруге сияющее лицо. — Невозможно описать, что я чувствую. Когда его нет рядом со мной, все вокруг кажется мне серым и безжизненным. Но когда я с ним, все снова оживает и становится таким чудесным и полным смысла. А когда он говорит, то его голос — это не просто звуки, это песня. А когда дотрагивается до меня, я понимаю, для чего родилась. Когда он смеется, я чувствую себя более счастливой, чем тогда, когда смеюсь сама. А когда мы расстаемся… — Лорна откинула голову на решетку и устремила взгляд вдаль, в направлении сарая. — А когда мы расстаемся… в моем сердце наступает осень.

Девушки сидели молча, потрясенные страстным монологом Лорны. В кустах стрекотали кузнечики, в дальнем конце двора Смит собирал под дубом желуди. Вышедшая из дома. тетушка Агнес бродила между клумбами, шляпка у нее съехала на затылок, волосы сверкали на солнце, когда она размахивала сачком, ловя бабочек.

— Сюда идет тетя Агнес, — равнодушно заметила Лорна.

— Она ловит бабочек для своей коллекции. Старая женщина взмахнула сачком над цветком и отправила свою добычу в мелкую коробочку.

— Бедная тетя Агнес, она засушивает цветы и ловит бабочек, проводя так свою жизнь вдалеке от утраченной любви.

Заметив их, Агнес помахала рукой. Девушки помахали в ответ.

— Ее любимый капитан Дирсли стал всем смыслом ее жизни.

— Тогда она должна понимать твои чувства к Йенсу.

Девушки повернули друг к другу головы и обменялись взглядами. Между ними возникло невысказанное понимание, а Лорне подобное понимание было очень нужно в будущем.

— Да, надеюсь, она поймет.

Сентябрь неожиданно оказался жарким. В воздухе порхали бабочки-данаиды, и тете Агнес удалось поймать нескольких. Дженни, Дафна, как и Майкл Армфилд, каждый день ездили в город на поезде в школу, возвращались ближе к вечеру и жаловались на жару в вагоне, жару в школе и спальнях. А Лорна радовалась каждому жаркому дню, поскольку это откладывало возвращение семьи в дом на Саммит-авеню в Сент-Поле.

Тейлор пригласил Лорну посетить в городе передвижной театр и посмотреть Мэй Ирвин в спектакле «Вдова Джонс», но она, извинившись, отказалась, объяснив, что не имеет желания глазеть на эту пышнотелую, крикливую блондинку, которая скачет по сцене, распевая новую пошлятину, называемую регтайм. Тейлор предложил в следующий раз посмотреть что-нибудь другое, а потом поинтересовался, почему она не носит часики, которые он ей подарил Лорна дотронулась до груди и с невинным видом солгала:

— Ой, Тейлор, извини. Я их потеряла. — Этим же вечером она пошла на пирс и швырнула часы в воду. Мать Лорны собралась устроить обед на двенадцать персон и отвела на нем место Лорне рядом с Тейлором. Лорна пришла в столовую, когда Лавиния проверяла окончательную готовность стола, и уселась в другом конце от того места, которое ей предназначалось. Лавиния состроила недовольную мину и спросила:

— Что ты делаешь, Лорна?

— Мама, ты очень сильно расстроишься, если я сяду рядом с кем-нибудь другим?