Осень сердца

Спенсер Лавейл

Йенс приподнялся на четвереньки над Лорной и попросил, тяжело дыша:

— Лорна, открой глаза. — Она подняла веки и посмотрела на него снизу вверх, ее темные волосы разметались по полу. — Теперь ты понимаешь? Я… войду в тебя… так это бывает между мужчиной и женщиной. Но если мы сделаем это, у тебя может быть от меня ребенок. Я не хочу, чтобы это произошло.

Лорна погладила руной его лицо, рот.

— Я люблю тебя… О, Йенс, я так сильно люблю тебя… Я никогда не думала, что все будет так.

— Мы

можем остановиться или можем рискнуть… вдруг в этот раз ничего не случится.

— Остановиться? Ох… я… пожалуйста… прошу, Йенс, нет… а это может случиться?

— Я не знаю. Может быть, и нет. Я… ох, Господи, Лорна, я тоже очень люблю тебя… но не хочу обидеть тебя или доставить неприятности.

— Ты обидишь меня только в том случае, если когда-нибудь разлюбишь. Йенс, прошу тебя, научи меня остальному.

Он согнул локти, приблизив свое лицо к лицу Лорны, поцеловал ее в губы с любовью, желанием и как бы извиняясь.

— Подожди… — сказал Йенс и протянул руну в темноту, где лежала его одежда. Он рывком дернул сверток, ботинки полетели на пол. — Приподнимись, — попросил Йенс, — я подложу под тебя рубашку. — Он расстелил рубашку под бедрами Лорны. — У тебя пойдет кровь, но ты не бойся. В первый раз всегда так бывает.

— Кровь? Но, Йенс… твоя рубашка… Йенс, она вся будет…

Он поцеловал ее, чтобы успокоить.

— Лежи спокойно, — прошептал Йенс и лег между ног Лорны, их сердца бешено колотились и Ожидании предстоящего.

— Йенс, — прошептала Лорна, сжимая его плечи.

— Успокойся.

— Йенс… ох…

— Будет немного больно… извини… извини…

Йенс тихонько подался вперед, соединяя их тела и души.

У Лорны перехватило дыхание, она выгнулась там, что заныло между лопаток. Йенс лежал не двигаясь, глядя в лицо Лорны, боясь причинить ей боль. Наконец она постепенно расслабилась, открыла глаза и увидела над собой Йенса, опирающегося на сильные руки.

— Все в порядке? — спросил он. Лорна перевела дыхание и кивнула.

— Мне хотелось бы, чтобы ты сейчас лежала на прекрасной перине, — сказал Йенс, начиная двигать телом, — на мягкой подушке, а рядом лежали цветы из сада, может быть, даже та самая живокость, которую ты принесла мне тогда, и одна или две розы для аромата. Я бы положил их на твои волосы и увидел, что они бледнеют перед красотой твоего лица. Лорна… сладкая моя, дорогая Лорна… теперь мы так близки с тобой, как только могут быть близки два человека, и вся наша жизнь изменится теперь, после этой минуты.

Лорна пыталась держать глаза открытыми, но они сами закрылись от наслаждения.

— Мне кажется, — шептала она, тяжело дыша, — что я буду самой счастливой… женщиной в мире… если у меня будет твой ребенок… и я… ох Йенс, — жадно хватая ртом воздух, она выгнулась под ним, запрокинув назад

голову. — Ох, … Йенс ох… о-о-о-а-а-ах…

В эту самую секунду Йенс отпрянул назад, кончив на свою рубашку, испачканную ее девственной кровью, в надежде, что ей не придется страдать из-за него. А потом, опустошенный, опустился на высоко вздымающуюся грудь Лорны. Он слышал ее дыхание и биение сердца. Их сердца бились друг против друга, пальцы Лорны, не останавливаясь, гладили его волосы. Рядом с ними мерцали угли потухшего огня.

Над ними возвышался остов яхты.

Все вокруг, в том числе и тишина этого вечера позднего лета, хранило их тайну. Они думали о будущем, о неизбежном скором расставании, о силах, которые будут пытаться разлучить их, о невозможности разлуки после всего случившегося.

— Я снова буду заниматься этим с тобой, — сказала Лорна. — Снова буду заниматься этим неприличным, но таким чудесным, невероятным делом, прекрасно осознавая, что может произойти в результате этого. Значит, я стану плохой?

Йенс приподнялся над Лорной и заглянул в ее прекрасные карие глаза.

— Ты теперь моя, совсем моя, и это крепче, чем брачные обеты и любые клятвы. Как я смогу расстаться с тобой, когда тебя увезут назад в город?

— Тес… — Она зажала ему рот ладонью. — Не говори об этом. Этого не произойдет до заморозков. Значит, у нас есть еще по крайней мере пять недель. Может быть, шесть, если повезет.

— До середины октября. Вы обычно в это время возвращаетесь в город?

Лорна кивнула с печальным видом.

— Но я не хочу сейчас говорить об этом. — Она сильнее прижалась и нему, в этом движении уже сквозило отчаяние. — Прошу тебя, Йенс, давай не будем говорить об этом.

— Хорошо, не будем. — Он погладил Лорну, ему показалось, что в глазах у нее слезы, хотя в сарае было слишком темно, чтобы увидеть это. — Лежи спокойно. — Йенс нырнул в темноту, нашел несколько деревяшек и бросил их в печку. Подождав, пока они разгорятся, он надел брюки, застегнул их, но не натянул подтяжки. Потом вернулся к Лорне и приподнял ее одной рукой. В свете оранжевых языков пламени Йенс сел рядом с Лорной и погладил ее лицо.

— Я думаю, тебе следует знать… — Ему было очень трудно говорить такие вещи, даже несмотря на их совсем недавнюю близость, но такова была отнюдь не романтическая сторона жизни.

— Что знать?

Йенс глубоко вздохнул и сказал то, что должен был сказать.

— Если у тебя не будет месячных, то ты должна будешь сразу сказать мне об этом. Обещай мне.

— Месячных?

Смутившись, Лорна стянула лиф, прикрывая грудь.

— Если будет задержка, то это может означать, что ты ждешь ребенка, и тогда ты должна сразу прийти ко мне и рассказать об этом. И мы вместе подумаем, что делать. Обещай мне.