Оседлай волну

Нанн Кем

— Айк, Мишель, — раздался голос Хаунда, — я хочу представить вам друга. Майло Тракс.

Хотя Айк знал, что это и должен оказаться Майло, но все же, когда услышал имя, по его спине пробежал легкий холодок. Он вспомнил, с какой горечью Фрэнк Бейкер сказал, что Хаунд «притащил Майло». Сказал так, будто это было началом конца.

Айк встретил темный, пронзительный, почти мальчишеский взгляд хозяина яхты — эту особенность не смогли запечатлеть фотографии — и пожал протянутую руку. Она была плотная, твердая, как и все тело ее обладателя, и Айк почувствовал, насколько слабая

и хрупкая его собственная рука.

— Ага, — сказал Майло, и в голосе его послышалось искреннее радушие. — Айк Такер. Я много о тебе слышал. Добро пожаловать на борт.

Потом он сразу же повернулся к Мишель, предоставив Айку размышлять о том, что такого он мог о нем слышать.

Майло стоял за большим серебристым штурвалом, Мишель рядом с ним, Айк и Хаунд на палубе. Гавань оказалась очень большим и все расширяющимся каналом. Вода из зеленой превратилась в темно-синюю. Айк заметил стайки летучих рыб, осыпающихся в воду серебристым дождем. Вспыхнув разок над поверхностью, они тут же скрывались из виду. Чем ближе к устью, тем шире становились пляжи, выше особняки и больше яхты. Майло, казалось, знал все про любую из них. Он показывал им знаменитые гоночные яхты, катера и дома, принадлежащие кинозвездам. Это был мир денег, о существовании которого Айк в своем захолустье даже и не подозревал, и ему казалось, что он попал в страну чудес.

Миновав две длинные пристани, яхта вышла в открытое море. Майло взял их всех в оборот и командовал постановкой паруса. Наконец над их головами затрепетало огромное бело-желтое полотнище. Нарисованная на борту чайка вздрагивала всякий раз, как яхту покачивало на волнах. Лицо у Айка взмокло, легкие наполнил свежий морской ветер. Он забрался в рубку, и Майло улыбнулся ему. Айку ничего не оставалось делать, как улыбнуться в ответ. Яхту качало. На палубу летели брызги.

— На такой вот яхте можно поплыть куда угодно, — обратился к нему Майло. — Хаунд говорил, ты любишь серфинг. Тогда тебе понравились бы места, где мы с ней побывали.

Они провели целый день в открытом море; берег казался отсюда туманной полоской на горизонте. Около полудня перекусили и выпили пива, после чего Мишель понесла остатки еды и мусор вниз. Айк вызвался ей помочь.

Море совсем успокоилось, и яхта шла плавно. Мишель стояла у маленькой раковины на камбузе и споласкивала тарелки. Она глянула на Айка через плечо и снова занялась посудой.

Айк стоял сзади. Она собрала волосы в конский хвост, и сейчас он смотрел на завитки волос у нее на затылке.

— Я тебя всю неделю искал.

— Я была у Хаунда. — Голос ее звучал безучастно, глаза смотрели в раковину.

— Мишель, послушай, мне жаль, что все так вышло.

— Я думала, ты другой, — сказала она, — а ты такой же, как все.

— Я знаю, что поступал неправильно. Думал, что, может, мне удастся так что-то узнать…

— Ну да. О твоей сестре, — сказала она с сарказмом.

— С этого все началось. Ты можешь не верить, но с этого и началось, да я еще… черт меня дернул взять эту доску. Я должен был заплатить

за нее.

— Участием в киносъемках? — спросила она, по-прежнему язвительно и не отрывая глаз от раковины. Однако он заметил, что она перестала мыть тарелки и просто не вынимала руки из мыльной воды.

Айк боялся, что разговор зайдет слишком далеко и она расстроится и не сможет скрыть это от Хаунда.

— Послушай, Мишель, просто послушай меня одну минуточку, и все, ладно?

Она не ответила.

— Я искал сестру, хотел узнать, что с ней случилось, но я хотел узнать еще о Престоне и Хаунде. Короче, погнался за двумя зайцами. Теперь я это понимаю. Я впутался в историю, из которой не мог выбраться. Это очень глупо, знаю. Но я никогда не считал тебя такой, как все. Я хочу сказать, у нас с тобой все было по-другому. И может быть так снова. Только этого я и хочу — просто быть вместе.

Она взглянула на него, и Айк увидел, что ее глаза покраснели и полны слез.

— Так чего ты хочешь?

— У нас с тобой было что-то совсем особенное, ведь правда? И это самое главное. Я многое хочу тебе сказать, но не здесь — здесь я не могу. Просто скажи, что ты подумаешь и что мы сможем еще поговорить. — Он торопился, боясь, что их отсутствие будет замечено.

Он положил руку ей на плечо, и Мишель повернулась к нему. Вода стекала с ее безвольно опущенных рук. Она в упор глядела на него, и от ее взгляда ему почему-то захотелось спрятаться.

— Так я — это самое главное? А как же твоя сестра? Она уже не в счет?

— Нет, все не так просто. Черт возьми, Мишель, я знаю, что вел себя как полный идиот. Ты даже не знаешь, какой я на самом деле кретин. Но кое-чему я научился. Ты только пообещай, что мы еще поговорим. Завтра.

Он ждал, не сводя с нее глаз. Молчание прервал голос Майло. Он, должно быть, просто лег ничком на палубный настил, потому что в люке показалась перевернутая ухмыляющаяся голова.

— По правому борту кит, — сказал он, — идите посмотреть.

Голова исчезла. Айк молчал. Мишель стояла у раковины.

— Надо посмотреть, — проговорила она.

Он пошел за ней и тут заметил на столе картонную коробку, которую Хаунд достал из багажника. Айк чуть приоткрыл ее. Кинопленки. Коробка была доверху полна ими. Он сказал об этом Мишель.

Она взглянула на коробку.

— Ну и что?

— Не знаю. Так просто, интересно, что он с ними делает.

— Уж я-то точно не знаю.

Что-то в ее голосе задело его. Словно она говорила «как будто ты сам этим никогда не занимался».

— Это во-первых, — продолжила она, и снова ему захотелось спрятаться от ее взгляда, — а еще, если хочешь знать, я ни разу не спала с Хаундом. Он просто был очень добр ко мне, ничего больше.

Она побежала вверх по лесенке. Айк смотрел, как мелькают ее ноги, затем, взглянув последний раз на коробку с пленками, направился вслед за ней — полюбоваться на кита, которого приметил Майло.

В гавань они вернулись на закате. Над крышами прибрежных зданий небо стало золотым и багровым. Пришвартовав яхту, они еще раз оглядели залив и огни домов.