Оседлай волну
Шрифт:
Все было очень просто. Мишель сидела рядом с Хаундом на полу. На диванчике расположился один из самоанцев. Все трое были одеты. В комнате пахло марихуаной и как будто бы ладаном. Они посмотрели на Айка, но их лица ему казались будто в тумане. Он сделал несколько нетвердых шагов вперед, силясь сохранить ту целеустремленность, что поддерживала его весь вечер.
— Заходи, — услышал он голос Хаунда, — садись.
Айк взглянул на Хаунда, потом на девушку. Садиться он не собирался.
— Надо поговорить, — обратился он к Мишель. В горле стоял ком, и слова давались с большим трудом.
Бледное лицо Мишель плыло в застилавшем глаза тумане.
— Что тебе надо?
— Поговорить.
— Говори.
Он видел, как она взглянула на Хаунда, потом снова перевела глаза на него. Ему хотелось подойти и поднять ее с пола, но все подернулось густой пеленой тумана и ускользало от него.
— Черт! — Он чувствовал, что сейчас говорит уже громче. — Я пришел поговорить. Встанешь ты, черт бы тебя побрал, или нет?
Ее не побрал черт, и она не встала. На лице Мишель застыло рассеянное выражение. Мерзкое это было выражение, так и хотелось вмазать ей носком ботинка. Он направился к ней, не зная в точности, что сейчас сделает. Знал только, что она это заслужила. Но он не дошел. Хаунд резко поднялся, встал между ними и положил руку Айку на плечо. Он стряхнул ее. Айк не сомневался, что Хаунд сейчас его прикончит, но солодовое пойло заглушило страх, и он даже неловко замахнулся. Хаунд отступил на шаг.
— Ревность до добра не доводит, брат. Не забывай об этом. — Голос его был совершенно спокоен.
Айк молчал. Никогда еще его ненависть к Хаунду не была такой сильной.
— В чем дело? — спросил Хаунд. — Хочешь пролить немного крови? Это можно устроить.
Он резко повернулся и пошел к шкафчику возле дивана. Айк остался стоять, словно прибитый к полу. Мишель отвернулась. Вернувшись, Хаунд сунул ему в руку что-то тяжелое. Это был пистолет. Металл холодил кожу. Айк тупо уставился на оружие. Ладонь обмякла, пистолет держался словно сам собой. Внезапно Хаунд выдернул оружие из его рук и направил ствол в стену. Раздался такой грохот, что задрожали барабанные перепонки. Комнату наполнил запах пороха. Хаунд снова сунул ему в руку пистолет.
— Ну вот, патроны есть, — сказал он, — пушка есть.
Айку казалось, что он бредит и все происходящее — галлюцинация.
— Ты думал, я твоя вещь, — внезапно заговорила Мишель. Она смотрела прямо на него, лицо ее перекосило гневом. — Парни все такие идиоты. Думают, они хозяева, а ты — вещь и они могут вытворять все, что хотят. Я все знаю о твоих ночных делах. Иди, мальчик, гуляй, я не твоя вещь, а ты мне не хозяин. У меня нет хозяев. Почему бы тебе не катиться туда, откуда ты приехал?
— Шлюха!
Голос у него дрожал. В ее словах было слишком много правды, она должна была за это ответить. Он орал на нее, называл долбаной потаскушкой, она что-то кричала в ответ. Слов он не понимал. Если бы в комнате никого не было, он бросился бы на нее и они выцарапали друг другу глаза. Присутствие Хаунда уберегло их от этого, но все было и так достаточно плохо. Живот его свело судорогой, пол уходил из-под ног. Айк отшвырнул пистолет и бросился прочь из дома, во мрак.
Ему некуда было идти. Он бродил по аллеям, мимо ваз с цветами, огрызаясь на тявкающих собачонок, пиная ногами пивные банки. Люди кричали на него, Айк слышал их словно во сне. Он кричал в ответ, хрипло, будто лаял, и голос его терялся среди домов.
В конце концов он оказался возле салона тату. И тут его осенило, почему люди определенного склада делают себе татуировки. Это оттого, что
Внутри было жарко и душно, стоял специфический запах лекарств, как в кабинете у третьеразрядного врача. Айк подошел к стене посмотреть образцы и выбрал себе харлеевские «крылья», только здесь вместо маленького щита посередине и слова «Мотоциклы» были перекрещенные кости и череп, а под ними надпись «Херлей-Вам-Дэвидсон». Другая картинка понравилась ему даже больше: точно такие же крылья, череп и кости, только на черепе сидела голая красотка с широко расставленными ногами. Но эта была ему не по карману. Он спросил, можно ли заплатить часть сейчас, а остальное — потом, но мастер сказал: «Не пойдет». Это был пожилой мужик, лысый, со сплошь покрытыми татуировкой руками. Пока Айк выбирал, он выжидающе жевал сигару, а потом усадил его в кресло, справился насчет выбранного рисунка и принялся за работу.
Айку хотелось тату на плече. Он рассудил, что сможет прятать ее под футболкой, а потом, как бы невзначай, поддернет рукав: то-то удивятся те, кто уже было начал думать, что с ним все в порядке. Это будет как тайный знак принадлежности к братству. Мастер провел по плечу лезвием, потом обтер его спиртом. Рисунок он наносил через что-то вроде трафарета. Айку было жарко, и кружилась голова. Сквозь запыленное окно он глянул на улицу. Оттуда на него пялились два пугала. Это были девчонки-панкушки. Стрижки у них были как у Джил. У одной волосы были совсем белые, а у другой — красные, почти что пурпурные. Ночь, пиво, желтые огни, эти две чучелки — все было похоже на сон. Сном был и этот человек с иглой. В другой руке у него была губка, чтобы вытирать кровь.
Плечо горело и ныло, сначала терпимо, потом все сильнее. Он чувствовал, как по лбу и по спине бежит пот. К горлу подступила тошнота, в какой-то момент показалось, что его сейчас вырвет. Он спросил, нельзя ли сделать перерыв, но, судя по всему, его не услышали, потому что мастер продолжал работать. Айк закрыл глаза, собираясь с силами, чтобы спросить погромче, но так и остался сидеть, корчась от боли. Наконец мастер развернул его так, чтобы он мог видеть в зеркале свою татуировку, потом провел по плечу губкой и тут же промокнул его марлей.
Айк хотел получить большую татуировку, но он и не предполагал, что настолькобольшую — во все плечо. На стене она смотрелась как-то поменьше. Все же он ощутил угрюмое удовлетворение. Он сделал это. Он стал членом клуба козлов.
Вставая, Айк чуть не упал, и старику пришлось поддержать его.
— Все в порядке? — поинтересовался он.
Айк ответил, что да, просто ему нужно на воздух.
С океана дул свежий ветер, и на улице ему стало получше. Тут он снова увидел тех девчонок; они были в полуквартале от него, и теперь к ним присоединились двое парней. Все четверо скрывались в тени какого-то магазина.